В Мариинском театре завершился Международный фестиваль «Звезды белых ночей». Оценить его полностью вряд ли возможно, поскольку нельзя посетить все спектакли и концерты этого театрального марафона, длившегося два с лишним месяца. Поэтому остановимся лишь на его отдельных моментах.

В год 100-летия со дня рождения Дмитрия Шостаковича особая миссия возлагалась на программу, посвященную композитору. Идея исполнить все пятнадцать симфоний Шостаковича, казалось бы, не может встретить возражений. Оркестр Мариинки справился достойно. Однако театр – не концертный зал. У театра другие задачи. Оркестр же подтверждать свой высокий профессионализм должен, в первую очередь, на ежедневных спектаклях.

Разнообразной и обширной оказалась балетная составляющая юбилейной программы Шостаковича, где были представлены одноактные балеты «Ленинградская симфония», «Клоп», «Барышня и хулиган», «Шинель» и премьера «Золотого века».

«Ленинградская симфония», поставленная Игорем Бельским на музыку Первой части Седьмой симфонии Шостаковича, несмотря на утраты при возобновлении, не потеряла актуальности. Два состава исполнителей главных партий выступили с редким воодушевлением, словно им через годы передался энтузиазм первых участников балета, который стал особой вехой в истории отечественного театра, начав отсчет балетам-симфониям. Дарья Павленко уже не в первый раз успешно выступила в партии Девушки. Приятно отметить, что удача ждала и троих дебютантов (Ульяна Лопаткина – Девушка, Дмитрий Семионов и Игорь Колб – Юноша).

О премьере «Шинели» я уже писала (см. «Мариинский-6» 30 марта). Спектакль, показанный на фестивале, не улучшился, напротив, замена главного исполнителя (вместо Андрея Иванова в роли Акакия Акакиевича вышел Антон Пимонов) нанесла ущерб и без того не богатому художественному впечатлению от опуса американского хореографа Ноа Д. Гелбера.

В балете «Барышня и хулиган» балетмейстера Константина Боярского - победа за хулиганами. Барышня в исполнении Дарьи Сухоруковой проигрывала на фоне актерски убедительных, колоритных героев Ильи Кузнецова (Хулиган) и Сергея Попова (Вожак). Балету «Клоп» с исполнителями не повезло, однако он продолжает восхищать публику изобретательной хореографией Леонида Якобсона.

Премьеру балета «Золотой век» ждали с особым интересом. Во-первых, большие, трехактные балеты ныне редкость. Во-вторых, было обещано, что будет представлена полная партитура Шостаковича. Результат же ошеломил. Хореограф Ноа Д. Гелбер (он же вместе с Андреем Прикотенко и режиссер), либреттист Константин Учитель, художник-постановщик Зиновий Марголин создали редчайший образец драмбалета крайнего толка. Кажется, что они повернули время вспять и в ложу сейчас войдет тот, чье имя еще недавно носил театр. Нынешним зрителям было в диковину видеть, как сотня высококлассных танцовщиков под полную драматизма музыку три часа топчется на сцене, объясняется примитивными жестами, порой разыгрывая этюды на бытовые темы. В итоге даже танцы «по делу», то есть по сюжету оказались заплатами на теле спектакля, жанр которого, строго говоря, нельзя назвать драмбалетным. Ведь даже в самых «идеологически выдержанных» образцах драмбалетных спектаклей в определенных пределах использовались хореографические средства.

Маэстро Валерий Гергиев редко балует балетную труппу своим непосредственным художественным содружеством. Поэтому его появление за дирижерским пультом на «Лебедином озере» само по себе было событием. Вероятно, причиной стала запись спектакля иностранной фирмой. Героем вечера оказался Чайковский. Оркестр, ведомый рукой Гергиева, выдал музыку, неслыханную на балетном представлении. Одетта-Одиллия Ульяны Лопаткиной на этом фоне несколько стушевалась, а Зигфрид Данилы Корсунцева и вовсе сник. Впрочем, это еще мягко сказано, если вспомнить вариацию принца, которую Корсунцев завершил позой цирюльника Базиля из «Дон Кихота».

Впрочем, Гергиев успешно решал не только творческие задачи. Известно, что идея балета «Драгоценности» пришла к Баланчину в ювелирном магазине. Теперь эта идея, можно сказать, совершила обратный путь, и знаменитая фирма Cartier сама отправилась в Мариинку. На пресс-конференции 22 июня, посвященной, как было объявлено, началу долгосрочного сотрудничества театра и фирмы, Валерий Гергиев и президент Cartier Бернар Форнас предстали в окружении трех балерин, демонстрирующих украшения фирмы. Сильный ход!

Лучшей шеи, чем балетная, для показа колье быть не может. Высококлассный макияж, стильные наряды дополняли впечатление, но главной «витриной» для камней стали сами балетные красавицы. Все они были отменно хороши. Хороши так, как не всегда, увы, бывают в спектаклях. Все-таки пошленькая шутка, что бриллианты – лучшие друзья девушек, не лишена справедливости. Поскольку интригой действа были «Драгоценности», героинями избрали танцовщиц, исполняющих партии соответствующих камней. На солирующей в «Рубинах» Ирине Голуб сверкало колье из крупного жемчуга, рубинов и бриллиантов. Софья Гумерова, танцующая в «Изумрудах», одела колье из изумрудов и бриллиантов. Но изысканную красоту этих драгоценностей затмило бриллиантовое изобилие на Ульяне Лопаткиной. Искрящееся кружево охватило длинную шею балерины, создавшей в «Бриллиантах» одну из своих лучших партий.

Драгоценности, светская жизнь из театрального фойе проникали и на сцену. На фестивале, наконец-то, достался бенефис Ирме Ниорадзе. 7 июня героиня вечера вышла в четырех партиях в «Сапфирах», «Шехеразаде», «Papillon» и «Умирающем лебеде». Самыми удачными частями программы стали новинки, специально подготовленные для торжества. «Papillon» на музыку Концерта для фортепиано с оркестром Мориса Равеля хореографа Жана-Кристофа Блавье, похоже, затронул душу балерины. Причудливое плетение пластических узоров (партнеры балерины – Михаил Лобухин и мужской кордебалет Мариинского театра), красивое само по себе, не только радовало взор, но заставляло разделить с Ниорадзе ее желание проникнуть в суть кратко отмеренной жизни загадочного существа. Блестяще, с театральным шиком были станцованы «Сапфиры» на музыку Давида Евгенидзе и Феликса Мендельсона в хореографии Георгия Алексидзе и Егора Дружинина. Этот балет, сочиненный для участия Ниорадзе в гала-концерте «Баланчин и его драгоценности» к 100-летию Баланчина, петербуржцам был незнаком. Роскошные костюмы работы Александра Васильева, эффектные партнеры (гость из Большого театра Михаил Лавровский, коллеги по труппе Илья Кузнецов и Михаил Лобухин, кордебалет Михайловского театра) – все вместе помогло созданию атмосферы праздника. «Ювелирная тема» «Сапфиров», с которых начался бенефис, хорошо перекликалась с финалом. В Мариинском театре бенефисы балетных артистов нынче не диво. Однако подобные мероприятия, связанные с Дианой Вишневой, Ульяной Лопаткиной и Дарьей Павленко, были больше похожи на творческие вечера советских времен. Ниорадзе рискнула напомнить о традициях бенефисов Императорского театра, когда виновникам торжества вручали дорогие подарки прямо на сцене, на глазах у публики. Нынешние зрители с большим интересом наблюдали, как Ниорадзе поднесли кольцо с бриллиантом, платье от известного кутюрье и прочие ценные сувениры.

Показ после долгого перерыва балета «Золушка» хореографа Алексея Ратманского (в главных партиях выступили Ирина Голуб и Игорь Колб) свидетельствует, что этот спектакль со своей четко выстроенной концепцией, с музыкальной и профессионально срежиссированной хореографией достоин занимать постоянное место на афише театра.

Фестиваль завершился, а театральный сезон нет. На другой вечер после закрытия «Звезд» зал Мариинки был переполнен, и это невольно вызывало удивление: почему любимый публикой балет «Ромео и Джульетта» остался вне рамок фестиваля? Дополнительный интерес придавали и два дебюта в главных партиях: Джульетта – Дарья Сухорукова, Ромео – Сергей Попов. К слову сказать, по сложившимся театральным законам два столь важных дебюта в одном спектакле не должны происходить; испокон новичку всегда помогал более опытный партнер. Обоюдное отсутствие опыта, безусловно, сказалось на результате работы Сухоруковой и Попова, но в целом оба исполнителя с честью справились со своими задачами.

По внешним данным высокий светловолосый красавец Сергей Попов идеально соответствует облику шекспировского героя. Но артист не эксплуатирует свою выигрышную внешность, а ищет зерно образа в драматизме и сложном психологическом содержании, которыми дышат музыка Прокофьева и строки Шекспира. Большое достоинство Попова – пластичность и музыкальность, позволяющие ему органически существовать в эстетических нормах драмбалета. Удача в партии Ромео, а до того в партиях Вацлава («Бахчисарайский фонтан»), Ивана-царевича («Жар-птица»), Юноши («Шопениана») вселяет надежду, что в Мариинской труппе появился танцовщик ярко выраженного лирико-романтического дарования.