Впервые балет великого хореографа ХХ века Джорджа Баланчина – «Блудный сын» С.Прокофьева – был поставлен в Большом театре лишь в 1991 году. Но этот одноактный спектакль, созданный хореографом еще для труппы Сергея Дягилева в конце 20-х годов, в репертуаре Большого не удержался. Пять лет назад балетная труппа Большого, возглавляемая тогда Алексеем Фадеечевым, в немыслимо короткие сроки (буквально за три недели) с невероятным энтузиазмом подготовила два сложнейших балета Баланчина – «Агон» И.Стравинского и «Симфонию до мажор» на музыку Ж.Бизе. (Эти одноактные балеты Баланчина шли в один вечер с его же «Моцартианой» на музыку П.Чайковского, чуть раньше возобновленной в Большом.) В 1999 году московская премьера Баланчина вызвала единодушно восторженные отклики прессы (хотя в успех этой постановки сначала мало кто верил) и продемонстрировала поразительные возможности труппы, способной так быстро освоить сложнейший хореографический материал, исполнив его на высочайшем уровне мастерства и артистизма. Но из-за последовавшей вскоре смены руководства как балетной труппы, так и всего Большого театра, эти балеты Баланчина из репертуара тоже довольно быстро исчезли, продержавшись всего полтора года...

Нынешняя премьера балетов Баланчина, приуроченная к его столетию, такого же энтузиазма, увы, не вызывает – ни у артистов, ни у зрителей, ни у критиков. Во-первых, «Агон» и «Симфония до мажор» труппе и зрителям уже были знакомы, а потому ощущение новизны сразу же исключается. Новизна, впрочем, могла бы заключаться в радости исполнительских открытий. Но если «Агон» (балетмейстер-постановщик Джон Клиффорд), единственный из показанных ныне балетов, еще «держится» на вполне достойном уровне, благодаря Екатерине Шипулиной, Яну Годовскому и Анастасии Яценко выразительно интерпретировавшим хореографию Баланчина (хотя очень не хватает в этом ансамбле Дмитрия Белоголовцева, находящегося на гастролях вместе с другими премьерами Большого), то «Симфония до мажор» (балетмейстер-постановщик Татьяна Терехова) явно проигрывает по сравнению с этим же спектаклем пятилетней давности.

Теперь из «Симфонии», к сожалению, совершенно «выпадает» Третья («прыжковая») часть, поскольку раньше ее блистательно исполняли Мария Александрова и Николай Цискаридзе. (Травма танцовщика пока лишила его возможности участия в премьере, а Александровой почему-то не нашли другого партнера.) И вместо Александровой с Цискаридзе, чей захватывающий дух стремительный полет казался неостановимым, победным, торжествующим над обыденностью, дарующим ощущение свободы и восторга – мы видим в этой части Марианну Рыжкину и Яна Годовского, которые подобных эмоций совершенно не вызывают и пока слишком далеки от возможности их вызвать. А самая красивая, самая поэтичная, «неземная» Вторая часть симфонии, ранее великолепно исполнявшаяся Ниной Ананиашвили и романтичным Андреем Уваровым, теперь отдана новой ведущей балерине Большого театра Светлане Захаровой и молодому солисту Александру Волчкову. Его поддержки в дуэте не отличаются невесомостью, а весь дуэт – слаженностью и воздушностью. Нет в их дуэте ни чарующей дымки утреннего тумана, ни волшебной иллюзии осуществившейся мечты, чудесным образом обретшей зримую плоть, когда хочется, чтобы эта хореографическая греза длилась вечно и не прекращалась никогда... Удлиненные пропорции тела Светланы Захаровой, ее необыкновенно красивые линии рук и ног – кажутся созданными для балетов Баланчина. Но если внешне рисунок танца воспроизведен ею с безукоризненной четкостью, то внутренне балерина кажется совершенно равнодушной к исполняемой ею хореографии. Милое лицо, ясная улыбка, выверенный рисунок движений, ровный свет глаз, увы, не передают магического ощущения чуда, таинства танца, который, подобно молитве, творится в торжественной тишине на наших глазах, когда каждое движение воспринимается как величайшее хореографическое откровение. (Подобное довелось увидеть и испытать лишь однажды в изумительной интерпретации Второй части Ульяны Лопаткиной на премьере «Симфонии до мажор» в Петербурге, чье исполнение не забывается никогда...)

Новыми для Большого театра, никогда не шедшими здесь постановками Баланчина, показанными в нынешней программе, стали «Кончерто барокко» на музыку И.-С.Баха (балетмейстер-постановщик Адам Людерс) и три па-де-де (балетмейстеры-постановщики Джон Клиффорд и Марина Еглевски) – на музыку Чайковского (Мария Александрова и Сергей Филин), «Тарантелла» на музыку Л.-М.Готшалка (Галина Степаненко и Андрей Болотин) и па-де-де Сильвии Л.Делиба (Надежда Грачева и Владимир Непорожний). «Кончерто барокко» оставляет пока самое удручающее впечатление своей утомительной унылостью, непомерной затянутостью, и к тому же – не тщательной отрепетированностью. Ни легкости, ни красоты, ни звонкого изящества танца здесь увидеть не придется. Старательная Анна Антоничева в первом составе исполнителей демонстрирует полное непонимание стиля Баланчина; во втором составе опытная Мария Аллаш и юная, утонченно-хрупкая Нелли Кобахидзе несколько скрашивают общую безрадостную картину. (Нелли Кобахидзе обратила на себя внимание и в двойке солистов Второй части «Симфонии до мажор», покорив удивительной внутренней сосредоточенностью, серьезностью, полной растворенностью в танце, которой так не хватает большинству участников нынешней премьеры.) Бесспорное мастерство, уже знакомое по многим другим спектаклям, мы увидели в исполнении Галины Степаненко (чей темперамент и виртуозная техника вращений, прыжков, стремительных движений в искрометной «Тарантелле» нуждаются еще в изяществе отделки мелких па) и Надежды Грачевой (в труднейшем па-де-де Сильвии она показала феноменальную устойчивость и уверенное владение техникой, не одарив даже намеком на радость танца и удовольствие от самого процесса исполнения этого изысканно-красивого па-де-де). Партнером Грачевой стал безликий Владимир Непорожний, а партнером Степаненко – талантливый молодой Андрей Болотин, пленивший своим безграничным обаянием, артистизмом и воздушностью прыжков. Среди обнадеживающих открытий нынешней премьеры следует назвать Екатерину Шипулину в «Агоне» и Четвертой части «Симфонии до мажор», оказавшейся ближе всех к стилю Баланчина – по внешней форме, отточенной чистоте танца, пониманию задач, чуть холодноватой внутренней отстраненности и красоте строгих движений.

Постижение Баланчина – важный шаг для труппы Большого. Эти балеты необходимы для профессионального роста артистов и полноты репертуара одного из лучших балетных театров мира. Но та скоропалительность, с которой они подготовлены, отсутствие среди участников премьеры нескольких ведущих танцовщиков (почему-то именно в процессе подготовки столь важной хореографической программы отпущенных руководством Большого на гастроли), вызывает досадное разочарование. Почему-то нет уверенности в том, что работа над балетами Баланчина будет продолжаться после премьерных спектаклей и отъезда зарубежных балетмейстеров-репетиторов, предоставленных Фондом Баланчина. Сколько сезонов в этот раз продержатся в репертуаре Большого шедевры Баланчина и насколько будут они любимы московскими зрителями – покажет время. Но радужных надежд на долгую зрительскую любовь эта премьера вовсе не внушает...