Впервые в истории Большого театра на его сцене (правда, не на Основной, а на Новой) состоялась премьера одноактных балетов, принадлежащих трем молодым балетмейстерам. Показанные работы во многом экспериментальные, спорные, не равноценные, но, безусловно, вызывающие интерес и демонстрирующие потрясающий потенциал сегодняшней балетной труппы Большого.

Самой спорной мне кажется работа Раду Поклитару «Палата № 6» на музыку Арво Пярта по мотивам одноименного рассказа А.П.Чехова. Балетом его сочинение назвать никак нельзя (поскольку танца в нем вообще нет), скорее – пластически-драматический спектакль без текста (с использованием только отдельных словесных реплик), исполненный артистами балета. Слово «артистами» тут следует выделить курсивом, поскольку практически все участники «Палаты № 6» раскрылись как актеры редкого дарования, поразив тонкостью интерпретации и феноменальной пластической выразительностью. Прежде всего тут следует назвать Пациента – Дениса Савина с его обезоруживающей внутренней открытостью, почти детской доверчивостью, наивностью, щемящей беззащитностью. Он приковывает к себе взгляд с первого же появления, подкупая редкой естественностью своего существования на сцене в необыкновенно трудной (по внутренней наполненности) роли. Столь же органичен и обаятелен в роли Доктора и Юрий Клевцов, которому пока явно не хватает трагизма в финале спектакля. В комические, гротескные тона окрашены небольшие роли Почтмейстера (блистательная актерская работа Дениса Медведева), Молодого доктора (успешный дебют молодого танцовщика Павла Дмитриченко), Медсестры-кухарки (хотя по предоставленному пластическому «тексту» и сюжету Анастасии Меськовой, тут, к сожалению, практически нечего делать). К бесспорным достоинствам спектакля необходимо причислить использование великолепной музыки Арво Пярта (дирижер-постановщик всех трех балетов Игорь Дронов), а также оригинальную сценографию Андрея Злобина и костюмы Анны Ипатьевой (художник по свету Дамир Исмагилов). Конечно, такое количество ярчайших актерских удач – заслуга не только самих исполнителей, но и постановщика. Однако, после гораздо более интересно решенного им (правда, в соавторстве со знаменитым режиссером Декланом Доннелланом) балета «Ромео и Джульетта», Раду Поклитару в «Палате № 6» продемонстрировал откровенную вторичность и порой пугающее однообразие хореографической лексики. Но зато обнаружил несомненный режиссерский талант и непреодолимое тяготение к специфике драматического театра. Возможно, это тяготение в скором времени более успешно проявит себя на сцене драматической, нежели балетной?..

После сгущенной мрачности, чрезмерной надуманности, даже какой-то «вымученности» работы Р.Поклитару, бессюжетный балет Юрия Посохова «Магриттомания» (музыка Юрия Красавина с обильным использованием известных фрагментов произведений Бетховена) мгновенно покоряет не только обилием воздуха и света, но и обилием танцев. Посохов-постановщик вовсе не стремится удивить новизной сочиненной им лексики и вовсе не претендует на ее оригинальность, но он обладает той завидной внутренней раскрепощенностью, которая сообщает его балету завораживающее «легкое дыхание». Представленная им хореографическая «фантазия на тему» (в данном случае на тему сюрреалистических картин Рене Магритта) несёт в себе вольность интерпретации, наброски впечатлений, мимолетные (порой даже необязательные) хореографические «зарисовки», которые можно безболезненно «стереть» и вновь набросать уже совсем другие... Мотивы картин Магритта даны в декорациях Тиры Хартшорн, в элементах костюмов (черные котелки у мужчин-солистов, закрытые коричневые платья с «обнаженной» грудью у девушек, полупрозрачные шарфы, которыми окутаны головы танцующих – как на картине «Влюбленные»), в немногочисленных предметах, появляющихся на сцене в виде воздушных зеленых шаров разных размеров, похожих на яблоки. Конечно, живописный мир работ Магритта гораздо разнообразнее, глубже и богаче: Посохов же использовал в своем спектакле лишь его малую часть (причем несколько поверхностную), но сама попытка создать балет по мотивам картин такого сложного и необычного художника, кажется чрезвычайно интересной.

Необыкновенно хороша Ведущая солистка – Екатерина Шипулина (появляющаяся в эффектном ярко-красном платье), пленительно юная, утонченная, таящая в себе женскую загадочность. Ее танец завораживает чистотой и едва обозначенной заостренностью линий, редкой пластической свободой. Дмитрий Белоголовцев (Ведущий солист), всегда успешно выступающий именно в современных балетах, слишком старается придать своему безымянному персонажу вовсе ненужную здесь значительность. Белоголовцев явно тяготеет к масштабности и даже монументальности танца (что порой придает его исполнению некую тяжеловесность), а здесь необходима внутренняя тонкость. Он делает аккорды в финале танцевальных фраз и фрагментов, которые, напротив, предполагают недосказанность... Стиль хореографа с безошибочной точностью передает великолепная тройка солистов – Денис Медведев, Ян Годовский, Руслан Пронин: стильные, выразительные, безупречно элегантные, они радуют «нездешней» четкостью танцевальной дикции, артистизмом пластических акцентов. Все три солиста исполняют свои партии с явным удовольствием (и не скрывают этого), растворяются в танце, буквально «купаясь» в нем. Каждый из них – необычайно привлекателен внешне, в каждом – есть свой шарм и шик, изысканность и кураж, восхитительная «небрежность» поведения (которой порой еще не хватает Ведущему солисту – Белоголовцеву).

Постановщик «Леи» Алексей Ратманский – бесспорно, самый талантливый и самый зрелый из этой тройки молодых балетмейстеров: не только потому, что на его счету сегодня больше всего созданных спектаклей, но и по хореографическому мышлению, богатству танцевального языка, профессиональному мастерству. Впервые поставленный им в 2001 году спектакль Ратманский сделал теперь логически более стройным, драматургически цельным, ёмким, продуманным до мелочей. Одноактный балет «Леа» на музыку Леонарда Бернстайна в новых декорациях и костюмах датского сценографа Марианне Нильссон стал зрелищнее и масштабнее, в нем появились новые персонажи, увеличился кордебалет, в некоторых сценах он производит порой более сильное впечатление, чем раньше.

В основе либретто спектакля лежит пьеса Семёна Ан-ского «Диббук». Но Ратманский всячески избегает здесь конкретности повествования и бытовых подробностей. Стремясь к обобщенности хореографического рассказа, он сознательно размывает границы сюжета, обозначая его лишь лаконичным пунктиром. Хореографически наиболее интересной и драматически насыщенной становится у него сцена «Каббалы», построенная на сложном, графически изобретательном рисунке мужского танца (великолепно исполненного шестью рослыми мужчинами-солистами в длинных светлых одеяниях и в белых масках-шлемах с прорезями для глаз). За хореографическим действием, повествующим о разлученных родителями влюбленных, следишь неотрывно: оно смотрится на одном дыхании – без пауз и длиннот. Безграничная фантазия постановщика, его исключительная музыкальность, интеллект, редкое умение наделить всех персонажей разнообразными пластическими характеристиками – сегодня не имеют себе равных.

Первоначально «Леа» создавалась Ратманским для Театра танца Алексея Фадеечева и конкретно – для Нины Ананиашвили (с огромным успехом выступившей в главной партии), танец и актерская игра которой в этом балете поражали предельной выразительностью, наполненностью эмоциями, многообразием оттенков. Когда в сцене свадьбы с богатым, но нелюбимым женихом героиня Ананиашвили переживала фантастическую метаморфозу (в нее вселялся дух умершего возлюбленного – Дибук), движения балерины неожиданно обретали масштаб, силу, широту, полетность. Мгновенно менялась пластика, выражение глаз, «интонация» произнесенных хореографических реплик. Партия Леи, бесспорно, стала одной из самых ярких в репертуаре Нины Ананиашвили. В спектакле Большого театра Лею исполняет Надежда Грачева, которая добросовестно передает хореографический рисунок партии, сочиненный Ратманским, но пока не наполняет роль силой страстей, бушующих в душе Леи. Достаточно спокойным внешне и внутренне выглядит в этом балете и Сергей Филин – Ханан. Партия возлюбленного Леи изначально (то есть почти три года назад) создавалась балетмейстером именно для него, но из-за полученной тогда травмы Филин впервые выступил в этом балете только сейчас. Он привычно продемонстрировал здесь природные обаяние и артистизм, а также уверенное мастерство танцовщика, но даже не попытался передать то «пограничное» внутреннее состояние героя, находящегося между жизнью и смертью, не соглашающегося жить без любимой и приходящего к ней из потустороннего мира...

Нынешние участники «Леи» запоминаются и в небольших ролях, обнаруживая выразительность актерскую и пластическую: Владимир Моисеев (Сендер, отец Леи), Алексей Лопаревич (Раби Азриэль, цадик), Ирина Зиброва (мать Ханана), Виктор Алехин (Меер, служитель синагоги), Петр Казьмирук и Василий Жидков (Ашер и Энах, друзья Ханана), Анна Атропова и Ирина Семиреченская (Бася и Гитель, подруги Леи).

Спектакль Ратманского, закономерно став кульминацией всего вечера, по праву венчает новую программу трех одноактных балетов современных хореографов. Не случайно его «Леа» сразу вызвала самый большой зрительский интерес и самую бурную зрительскую реакцию в финале. Не случайно даже на первой премьере далеко не полный зрительный зал после показа «Палаты № 6» заметно наполнился перед «Магриттоманией», а перед началом «Леи» был уже заполнен до отказа...