Итогам работы Большого театра
за последние пять лет и перспективам знаменитого
коллектива было посвящено заседание коллегии Федерального
агентства по культуре и кинематографии.
Театр сейчас переживает непростое
время, напомнил руководитель Агентства Михаил Швыдкой.
С 1 июля по начало 2008 года главное здание ГАБТа
закрывается на реконструкцию. Михаил Ефимович запнулся
и не решился называть сумму, в которую обойдется
ремонт, но стало ясно, что она никак не меньше миллиарда
долларов, а возможно, и больше. В любом случае творческая
работа труппы не должна быть прервана. Ведь есть
Новая сцена, кроме того театр могут принять и на
других площадках.
Руководители коллектива изложили
свою концепцию деятельности. Согласно ей, сказал
главный дирижер Александр Ведерников, более половины
репертуара должна составлять русская классика –
произведения великих композиторов XIX и ХХ веков.
Другим магистральным направлением Александр Александрович
назвал знакомство российской публики с лучшими достижениями
мирового оперного искусства, для чего будут приглашаться
выдающиеся постановщики из-за рубежа – как, например,
режиссер Роберт Уилсон, который как раз в эти дни
представляет москвичам «Мадам Баттерфляй»… Афиша
должна постоянно расширяться и за счет современных
партитур, для чего будут объявляться композиторские
конкурсы, а также делаться эксклюзивные заказы конкретным
авторам. Сейчас, оказывается, ведутся переговоры
о написании оперы с Давидом Тухмановым.
Худрук балета Алексей Ратманский
подсчитал, что в репертуаре труппы 32 спектакля.
Это предел, за которым появление новых наименований
неизбежно влечет вытеснение менее успешных постановок.
Нынче здесь идет практически вся классика, кроме
«Корсара», который тоже планируется восстановить.
Как бесценное достояние ГАБТа оценил балетмейстер
постановки и редакции Юрия Григоровича, которые
необходимо сберечь. В то же время отрадное явление
– приход в театр хореографов нового поколения: Юрия
Посохова, Раду Поклитару…
При этом балетмейстер умолчал
о негативной реакции критики – и российской, и международной
(например, во время прошлогодних лондонских гастролей)
– как раз на работы этих постановщиков. Вообще выступления
деятелей ГАБТа в основном были выдержаны в парадном
тоне, что, мне кажется, не совсем уместно даже на
подобном официальном отчете. Конечно, коллективу
ранга Большого театра всегда есть что записать в
актив. И можно понять, например, А.Ведерникова,
когда он с гордостью рассказывал о серьезной научной
работе по реконструкции первоначального звучания
партитуры «Руслана и Людмилы». Только из поля внимания
дирижера как-то выпало, что эту, может быть, и интересную
с музыкальной точки зрения, но весьма претенциозную
в сценическом отношении постановку пришлось быстро
убрать из репертуара. Наверное, такого бы не случилось,
если бы спектакль одобрила публика… Все же люди,
отвечающие за судьбу флагмана отечественного музыкального
театра, должны более критически относиться к самим
себе. Иначе возникает ощущение, что преодоление
застоя, наметившееся здесь в последние годы, может
так и не развиться в устойчивую тенденцию.
К сожалению, эту гимническую
интонацию поддержали некоторые другие ораторы. Ну
ладно, ее еще как-то можно было понять в устах председателя
попечительского совета Константина Ремчукова или
представителя консалтинговой фирмы «МакКинзи» Виталия
Клинцова – они действительно помогли Большому решить
ряд организационных проблем: например, потеснить
(впервые за десятилетия!) билетную мафию – за счет
гибкой политики цен, открытия кассы прямо у входа
в театр и даже внедрения своих агентов в мафиозные
ряды…
Но вряд ли был уместен по жанру
тот панегирик, который «пропел» известный критик
Вадим Гаевский Большому балету за якобы успешное
сохранение «фирменного» стиля труппы – это, с его
точки зрения, эффектные прыжки и прочие «крупные»
па. Лишь вскользь Вадим Моисеевич упомянул о «традиционном
недостатке внимания к мелкой технике», причем в
его устах это странным образом тоже прозвучало чуть
ли не как похвала «верности стилю».
Отрезвляющую критическую ноту
внесло выступление Валерия Гергиева, приехавшего
в Москву в связи с гастролями Мариинского театра.
С его точки зрения, менеджемент ГАБТа, да и других
российских театров недостаточно оперативен: «Я один,
приезжая дирижировать в Нью-Йорк, решаю там попутно
столько вопросов, сколько десяток ваших менеджеров.
Россия стремительно отстает от мирового уровня.
Из 50 ведущих певцов мира сюда за 10 лет приехало
15, и те уже на склоне лет, а в западных столицах
реальные, сегодняшние звезды выступают постоянно».
Глубокий, серьезный анализ
оперных постановок последнего времени дала музыковед
Марина Нестьева. Высоко оценив ряд работ – например,
«Летучий голландец» в постановке немецкого режиссера
Петера Конвичного, она упрекнула Большой в приглашении
на ряд спектаклей случайных людей – например, не
слишком талантливого режиссера Франчески Замбелло
из Америки на «Огненного ангела», в поручении главной
партии этой оперы малоизвестной, слабой певице из
Нью-Йорка, в то время как наша одаренная исполнительница
Татьяна Смирнова оказалась отодвинута во второй
состав. Субъективен, с точки зрения Марины Израилевны,
и подбор певцов в «Набукко»…
А вот недавней нашумевшей постановке
оперы Леонида Десятникова «Дети Розенталя» эксперт
дала высокую оценку, особенно выделив либретто Владимира
Сорокина – «серьезную, проблемную работу». Естественно,
это вызвало реакцию присутствовавших депутатов Государственной
Думы Александра Щербаненко и Елены Драпеко, еще
три месяца назад резко выступивших против сотрудничества
театра со скандальным писателем. Г-н Щербаненко,
правда, признал, что «никаких экскрементальных мотивов
произведение Сорокина на сей раз не содержит», но
упрекнул театр за нежелание идти на диалог с общественностью.
Причем для своего недовольства оратор выбрал очень
странную словесную формулу: это, сказал он, «недостойно
императорского театра как оплота демократии», –
отчего зал откровенно прыснул. Тут уж не утерпел
молчавший до сей поры член коллегии Федерального
агентства Олег Табаков, напомнивший: представления
оперы прошли на аншлагах, и не стоит выдавать частное
мнение, даже если оно депутатское, за общественное.
Если вам и вашей жене не понравилось, это еще не
значит, что не понравилось девятистам остальным
зрителям, резонно заключил Олег Павлович. И отечески
посоветовал политику, привлекая в союзники Пушкина:
учитесь властвовать собою, не всякий вас, как я,
поймет…
После этого Елене Драпеко,
вероятно, готовившейся к решительной атаке на дирекцию,
допустившую «Детей Розенталя» на сцену Большого,
пришлось избрать более мягкий тон. Мы не враги ваши,
а товарищи, уверила она габтовцев. Но посетовала,
что слишком много скандалов вокруг коллектива –
таких как увольнение Волочковой или Баскова, а вот
потрясений от ярких работ, дескать, нет. А ведь
вы вместе с Мариинским театром, многозначительно
сказала Елена Григорьевна, съедаете большую часть
бюджета, которая могла бы быть направлена и на другие
нужды культуры… Впрочем, у присутствующих не возникло
ощущения, будто г-жа Драпеко ходит на все спектакли
Большого. Так может, ей стоило посетить хоть тот
же «Летучий голландец», прежде чем судить столь
размашисто? И совсем уж зловеще прозвучали слова
члена комитета по культуре Госдумы о неизбежно грядущей
реструктуризации российских театров, которая «коснется
и Большого, и вас, Олег Павлович»…
И тем не менее в заключение
коллегия решила, что нынешняя топ-команда Большого,
при всех замечаниях к ней, достойна продления контракта.
А Елена Драпеко даже публично поцеловала генерального
директора ГАБТа Анатолия Иксанова в уста. Вполне
ли искренне?
