В соответствии с отечественными представлениями о юбилеях, они непременно должны входить в историю. И члены жюри московского Десятого международного конкурса артистов балета и хореографов миссию выполнили: взвалив на себя непосильный труд, среди 139 участников, которые были похожи, как листья одного дерева, они нашли, кому пристроить Гран при – в четвертый раз за тридцать шесть лет.

Если бы я была членом Международного олимпийского комитета, то вместо того, чтобы продвигать в программу гольф – для спортивных баталий зрелище слишком интеллигентное, даже интеллектуальное, – обратила внимание на балет. Муравейник нынешнего московского конкурса, втиснувшегося между другими «этапами Кубка мира» в Хельсинки и Нагойе, выгодно сочетал все достоинства спортивной и художественной гимнастик без их жанровых ограничений. Родственность зрелищ подчеркнул конкурс хореографов, проведенный в этом году в расширенном варианте. Постановщиков «современных номеров» выпустили на свободу, предоставив не только отдельный просмотр в финале первого тура, но и позволили не ограничиваться исполнительскими дарованиями конкурсантов. Но увеличенный масштаб этой части соревнования только подчеркнул дремучую отсталость людей, принимающих участие в конкурсе, от современных тенденций в хореографии. Они метались между воплощением великих страданий души и изображением кошечек и птичек, обували артистов в туфли и пуанты, пеленали в полотнища, мели сцену их распущенными волосами. И все вместе воображали, что современность – это непременно избавление перед зрителем от большинства деталей костюма, а также катание по сцене и акробатические трюки со стульями, столами и прочими переносными предметами интерьера. Не лучше были и те номера, которые в конкурсе не участвовали. Исполнителям смогли помочь только лауреат прошлого конкурса хореографов румын Эдвард Клюг (его вариант «Ромео и Джульетты» танцевали Анастасия и Денис Матвиенко, и это был их лучший показ в Москве), Евгений Панфилов, еще для давнего конкурса «Арабеск» подаривший номер «Фигляр» Михаилу Мартынюку, Кирилл Шморгонер – тоже со старым номером «История лошади», и Раду Поклитару, выгодно представивший актерские способности студентов Пермского хореографического училища Александра Шпака и Ильи Болотова в «Мазурке» на музыку Шопена. Зря промучив и танцовщиков, и зрителей, и без того не рвавшихся заполнить зал во время просмотров на Новой сцене Большого театра, жюри тактично отказалось выделить среди 28 хореографов лауреатов. Зато расщедрилось на три диплома: эстонке Марине Кеслер, чьи номера для Марии Селецкой можно назвать внятными, москвичу Юрию Выскубенко, штудирующему учебники Ростислава Захарова полувековой давности, и Антону Вальдбауэру из Сыктывкара – про его номера я могу вспомнить только то, что это были дуэты.

Участники-исполнители уровень начальной профессиональной подготовки преодолели более успешно – для этого уже не нужно ехать в столицы: как продемонстрировала Марианн Фаустино, даже на Филиппинах умеют бойко крутить фуэте, а одна из самых перспективных на конкурсе девушек-солисток Алена Самарская представляет Волгоград, где никогда не было своей балетной труппы. В то же время танцовщики столичных школ (впрочем, на этот раз в Москве не было представителей ни парижской Opera, ни Королевского балета Великобритании, ни Американского балетного театра или Датского Королевского балета) не поражают невиданным уровнем техники – даже обладатель Гран при Денис Матвиенко, чьей специализацией и являются трюки, не продемонстрировал никаких прорывов в этой области балета. Но современный средний уровень, который господствовал на конкурсе, столь высок, что переключает все внимание артистов на технологическую сторону выступления, вытравляя сам танец. Жертвой этого подхода стал Алексей Матрахов, пока проводящий время в кордебалете Большого театра. Выбрав в партнерши студентку Московской академии хореографии Наталью Воронцову, он на втором туре был вынужден танцевать невыигрышное Па де де на музыку Адана, к тому же в просмотре младшей группы. В финале Матрахов участвовал только как партнер, но выглядел интереснее большинства лауреатов в своей номинации. А его стильное исполнение на первом туре Па де де из балета «Фестиваль цветов в Дженцано» в настоящей бурнонвилевском стиле стало одним из самых значительных событий конкурса. Другая неудачница конкурса Людмила Коновалова из театра «Русский балет» по набору балетных элементов ультра-си тоже не уступила участницам третьего тура, но потерялась в тени их эффектных самопрезентаций. Коновалова запомнилась не свойственными московским балеринам академизмом и вниманием к деталям. Не хватало в финале и опытного танцовщик из Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Романа Артюшкина (многие помнят его по выступлениям в партиях Ивана Грозного и Тибальда в «Кремлевском балете»), хотя он не избежал «фактических» ошибок во втором туре.
Идеальной надежности исполнения не удалось добиться и лауреатам: рекордное число участников обернулось тем, что их репетиции на сцене свелись к такому минимуму, что многие не могли устоять на ногах. Возможно, покат сцены «съел» медаль Син Сан: истинная представительница китайской школы, она идеально точно копирует манеру любого балета – будь то «Лебединое озеро», «Жизель», Па де де на музыку Обера или номер «Сквозь вечный мрак». А их дуэт с Живей Вангом (вторая премия в старшей группе среди дуэтов), который проявил себя как универсальный солист и партнер, был на конкурсе самым гармоничным. Но в экстремальных условиях соревнования китаянка с трудом находила баланс в всех вращениях. С той же проблемой сражалась Екатерина Борченко – выпускница Вагановской академии, ныне являющаяся примой Национального балета Беларуси. Но если в па де де из «Лебединого озера» ее актерская неординарность переключила внимание с нестабильных пируэтов и неважного фуэте, то во втором туре кручи Новой сцены для Борченко-Никии (па де де из картины «Тени» в «Баядерке») оказались непреодолимыми. Только чудо (видимо, в лице члена жюри Валентина Елизарьева) позволило ей продержаться до финала. Там, избавленная от необходимости заботиться о фуэте, она исполнила па де де из «Спящей красавицы» с подлинным петербургским аристократизмом.

Рядом с этой Принцессой Авророй несколько поникла другая – выступавшая следом за Борченко Юргита Дронина, представляющая Литву студентка Баварской Высшей академии танца. Однако на протяжении всего конкурса она была той тихой радостью, которая не позволяла забыть о существовании высшего смысла танца. Несмотря на соревновательный ажиотаж, Дронина не потеряла деликатной манеры исполнения и чуткого отношения к стремлениям хореографов, исполняя такой разнообразный репертуар, как вариации из романтической «Бабочки», темпераментного «Дон Кихота» и игривой «Сатаниллы». Однако с точки зрения жюри она проиграла Евгении Образцовой – инженю из Мариинского театра, незамысловато пребывавшей все три тура в образе очаровательного и обаятельного воробушка, которая стала обладательницей первой премии среди женщин-солисток. В младшей группе первая премия среди солисток досталась Кристине Шевченко, выступающей за США. Хотя на третьем туре она появилась в пачке, которая была ей велика размера на три, вариации Шевченко выглядели, как платья от кутюр – они точно соответствовали ее индивидуальности и были исполнены в такой академической манере, будто девушку взращивают в Петербурге.

Конкурсная мясорубка оказалась невыносимой и для Натальи Осиповой. От нее, еще студенткой Московской академии хореографии взявшей Гран при конкурса в Люксембурге, ждали повторения достижения. И на первом туре она продемонстрировала обоснованность авансов: избавившись от провинциальной манерности, портившей ее танец, в па де де из «Пламени Парижа» Осипова продемонстрировала настоящий балеринский стиль Большого – масштабный, бравурный, но лишенный тяжеловесности. Однако «Пламя Парижа» стало вершиной конкурсных достижений балерины, которая довольствовалась лишь третьей премией, проиграв даже коллеге по труппе Екатерине Крысановой. Крысанова, пожалуй, самая многообещающая из молодых солисток Большого, которую легко представить и в традиционном репертуаре, и в современных балетах. Пройдя все три тура практически без проблем, она тоже не добралась до главной вершины: по-детски непосредственная танцовщица нелепо выглядела в ролях соблазнительниц в па де де из «Корсара», «Лебединого озера», «Дон Кихота» и современном номере на музыку Пьяццолла. Те же просчеты с составлением программ были у москвичек из младшей группы: студенток Академии хореографии Чинары Ализаде (первая премия среди дуэтов), Марии Виноградовой (вторая премия среди девушек-солисток), Анны Тихомировой (третья премия среди девушек-солисток) и особенно Елены Казаковой (третья премия девушек среди дуэтов), которая может вырасти в первоклассную лирическую балерину, но на конкурсе пыталась потрясти трюковыми «Эсмеральдой» и «Корсаром».

Ирина Колесникова, семь сезонов премьерствующая в питерском Театре балета Константина Тачкина, напротив, выступала с такой непробиваемой самоуверенностью и надежностью, что стерла из памяти свои многообещавшие дебюты лирической танцовщицы. Жюри, на этом конкурсе приветствовавшее техницизм без затей, как не странно, не оценило этого образа победно мчащегося через Сахару ЗИЛа и выделило на долю Колесниковой только диплом.

Ровно выступала на конкурсе сборная Национальной оперы Украины. Представители этого театра не оставались без наград в Москве практически никогда – украинская школа родственна московской своей напористой манерой и открытостью эмоций, а также любовью к виртуозности. Что и подтвердили Екатерина Алаева (диплом среди женщин в дуэте), Наталья Мацак (третья премия среди солисток-женщин), Иван Козлов (вторая премия среди мужчин среди дуэтов), Наталья Домрачева (вторая премия у женщин в дуэте), Виктор Ищук (первая премия среди мужчин в дуэтах), Ярослав Саленко (первая премия среди мужчин-солистов), Анастасия Матвиенко (первая премия среди женщин в дуэтах) и Денис Матвиенко. Однако никогда раньше в Москву не приезжала целая команда киевских танцовщиков. Оказавшись рядом, они нивелировали собственные достоинства и подчеркнули недостатки: виртуозность превратилась в банальный технический напор, темперамент – в пионерский оптимизм. А стилистическая глухота, которую у одной пары всегда можно было списать на юношескую неопытность, обернулась неизживаемой провинциальностью, которая ровным слоем покрывает всех членов команды. К тому же киевляне привычно решили выстроить программы на контрастах. Поднаторев на конкурсных победах, они сменяли «Спящую красавицу» «Дон Кихотом», а «Тарантеллу» «Корсаром». Однако волей жребия стиснутые рамками одного просмотра, устроили конкуренцию внутри команды. Поэтому на общем фоне волчкообразно-попрыгунистых трюкачей запомнился лишь Сергей Сидорский, выступавший партнером Екатерины Алаевой. Он был одним из немногих, кто в конкурсном порыве помнил о том, что выступает не на спортивных соревнованиях, а на балетной сцене. Но среди сорванных пируэтов и на зубах прокрученных двойных фуэте члены жюри сами забыли о том, что они не члены Олимпийского комитета. Поэтому Гран при вручили Денису Матвиенко – точному, как компьютер, бесстрастному, как часы, и гламурному, как голливудская звезда. Но почему-то пойти в театр, чтобы увидеть балетный аналог Михаэля Шумахера, совершенно не хочется. А есть искушение сесть в поезд и поехать на концерт Белорусского хореографического училища, чтобы увидеть 15-летнего Ивана Васильева, легкого, открытого и не знающего расчета. Его золотая медаль среди солистов-мужчин в младшей группе мало что значит рядом с Гран при, но почему-то кажется, что Х московский конкурс войдет в историю именно этим безыскусным и бесшабашным танцем.