В рамках фестиваля «Бенуа», на следующий день после церемонии награждения был дан гала-концерт «Звезды Benois de la danse – лауреаты разных лет». На вечер действительно прибыли артисты первой величины мирового современного танцтеатра.
В дуэте из балета «Ромео и Джульетта» в хореографии Кеннета Макмиллана выступила самая известная пара из Королевского балета Великобритании Алина Кожокару и Йохан Кобборг. Их выступления сегодня поставлены на поток, танцовщики кочуют с одного гала на другой, и от того чувствуется в их танце более профессионализм, чем новизна и свежесть. Однако их дуэтная гармония абсолютна. Артисты создали атмосферу кантиленного течения знаменитого любовного свидания шекспировских героев. Они буквально прожили «балконную» встречу веронских любовников. Энергетика актерского посыла партнера подчеркивала хрупкость и трогательность его возлюбленной. А мастерство танцовщиков переводит сложный технический арсенал хореографии в захватывающее музыкально-чувственное зрелище. Я не знаю в современном балетном театре столь чуткого и глубокого обожания мужчиной женщины.

Эффектный дуэт с раздеванием героини из «Дамы с камелиями» Джона Ноймайера исполнили солисты Штутгартского балета Сю Джин Кан и Роберт Тьюсли. Они признаны в мире одними из лучших исполнителей этого шедевра. Овеянный дыханием смерти номер, как лебединая песня, фонтанирует жадным стремлением испить до дна чашу обреченной любви и плотского желания. Хрупкая балерина истаивала в руках возлюбленного: казалось, жизнь зримо покидала ее. Балерина заинтриговала всех, едва появившись на сцене: она предстала непостижимо загадочной незнакомкой. Но, к сожалению, оставалась таковой на протяжении всего дуэта: и до ее раздевания партнером и после. А стилистически ограненный танец порочного красавца Тьюсли был окрашен романтическим флером пылкого любовника: его захватывал вдохновенный порыв обладания.

Отвлекаясь, замечу: глядя на исполнительскую чистоту западных премьеров, опять думал о солистах Большого, для которых грязный танец – теперь норма. Парадоксально считать, что это некий московский стиль. Кстати, для пианиста фальшивая нота – ЧП, и также любая «мазня» – ЧП для балетного профессионала . Это давно поняли западные артисты, которые поражают сегодня не только чистотой исполнения любых хореографических каверз, но и музыкальностью, и настоящим артистизмом без притворства и нажима на эффект. Подтверждением тому было выступление американской пары. Шедевр Джерома Роббинса «Другие танцы» на музыку Шопена стал украшением вечера. После Фокина – это поистине оригинальная «Шопениана – II », перенесенная с высот романтизма в жизненные реалии, но нисколько не утратившая романтического духа. Роббинс украсил классические движения «форшлагами», стилизованно взятыми из польской танцевальной этнографии. В спектакле царит прозрачная атмосфера тонкой печали и предвкушения разлуки. Мимолетный дуэт-флирт с ускользающими друг от друга партнерами плавно перетекает в эмоциональные соло, затем в экспрессивную мазурку с бравым офицером. Это тонкая поэма чувств в галактике мазурки. Ее исполнили – элегантная Джулии Кент из Американского театра балета и благородный виртуоз Дэмиан Вотцел из Нью-Йорк Сити балета. Кавалер в квазигусарском мундире с эполетами и его прекрасная дама в легкой тунике погружаются в океан фортепианной музыки Шопена (партия фортепиано – Екатерина Мечетина). Они создают завораживающую тургеневскую атмосферу бытия с ее акварельностью, грустью и переливами настроений. Джулии Кент, кажется, импровизирует, настолько легок и ненатужен ее прозрачный танец. Но это и безоговорочный исполнительский шедевр Дэмиана Вотцела. Магистр танца и провайдер энергетики стиля, Вотцел владеет отточенным искусством аллегро. Нынче его совершенное мастерство сочетается с иронией мастера. Он еще юношей впитал с пылью балетного класса авторские нюансы от самого мэтра Роббинса. Вотцел – сегодня безоговорочно лучший исполнитель этого стиля: он счастливо соединяет премьерский лоск мужского классического танца, мощное обаяние, тончайшую музыкальность и исполнительскую аутентичность. Изысканный дуэт Дэмиана Вотцела со звездой Джули Кент близок к художественному абсолюту.

Артисты Большого театра Илзе Лиепа и Николай Цискаридзе исполнили без сучка и задоринки дуэт из балета Ролана Пети «Пиковая дама». Этот дуэт, слишком затанцованный и вынутый из контекста балета, выглядит выхолощенным. И чем дальше от премьеры, тем обыденней становится история, тем больше удаляются артисты от образов, вылепленных с ними мэтром. Старуха Лиепы нынче поиндифферентнее, а Германн Цискаридзе, кажется, – обозлен на весь мир.

«Три гносиенны» Эрика Сати в хореографии Ханса ван Манена филигранно исполнили солисты Национального балета Нидерландов Юмико Такешима и Никола Рапаик. Женщина – сфинкс: она и рядом с мужчиной и сама в себе. Для него она идол. Артисты точно представили поставленный хореографом танец, но у них не было того поединка взглядов, той отрешенности, что несут гипнотизм, глубинную эротическую подоплеку. А некрасивые ноги балерины противились чистым арабескам и геометрии рисунка. Поистине третьим персонажем номера стала пианистка Ольга Хозяинова, поразившая тонкой интерпретацией музыки и ансамблевым чутьем.

Солисты «Балета Бостона» техничная и темпераментная Лорана Фейхо и анемичный «кузнечик» Карлос Молина исполнили фрагмент из балета Вала Канипороли «Ламбарена» на традиционную африканскую музыку. В концерте лауреатов «Бенуа» номер выглядел не очень уместно, равно как и длиннющий кусок из балета Дитмара Зейферта «Клоун Божий», поставленного на добрую половину музыки «Весны священной» Игоря Стравинского. Сын хореографа, танцовщик Грегор Зейферт с по-клоуновски выбеленным лицом и обнажившийся до трикотажных трусов носился по сцене, падал, прыгал и страдал, изображая Вацлава Нижинского. Здесь и цитаты из балетов Нижинского, и его декоративные позы, и биографические намеки, и демонстрация клинических симптомов душевного недуга. Зейферт выкладывался на полную катушку, но уйти от иллюстративности не сумел.

Вторая миниатюра «Обеденный перерыв» в исполнении Грегора Зейферта (также в хореографии его отца) поставлена на музыку Густава Малера. Клерк-очкарик в галстуке и костюме обеденное время посвящает «сакральным» играм с надувным белым лебедем. Сперва кажется, что перед нами зоофил, который ластится к птице, цитируя па-де-бурре из знаменитого фокинского «Умирающего лебедя». Он поддувает лебедя, как детский мячик, любуется им, воспринимая его взрослой игрушкой из секс-шопа. В итоге с юмором исполненный номер, явно выбивавшийся из контекста рафинированных выступлений, был тепло принят зрителем, хотя и недопонят……

Как истинная звезда, прима-балерина Большого театра Светлана Захарова преподнесла сюрприз: впервые показала миниатюру «Откровение», которую подготовила с хореографом Мотоко Хирайямой. Монолог со стулом поставлен на музыку Джона Уильямса к кинофильму «Список Шиндлера» с элегическими томлениями и экстазами скрипки. Захарова выложилась полностью, насколько могла. Темпераменто и фанатично она исполнила номер, того не заслуживающий. Он и композиционно вторичен, и имеет массу хореографических общих мест. Но для Светланы выступление в нем стало важной премьерой. Впервые босоножкой она ступила на широкую стезю современного танца. Красивая молодая женщина с ниспадающей гривой волос, в длинном светлом платье с традиционной этюдностью выясняет отношения со стулом: она буквально переплетается с ним, пронзает его своими тонкими кистями. Захарова органична в диковинном узоре из стильно-гнутой пластики, коронных взмахов ног «six o’ clock», шпагатов, прыжков, рискованно-инсталляционных поз на стуле. Здесь и витальная сексуальность, призывающая любовь молодой женщины. Это и исповедь души и тела, впитавших пока необременительный багаж молодости. А может, это образ прекрасной музы в сознании страдальца…Ну а раритетные стопы Захаровой с красивейшим подъемом, лишившись классических пуантов, от обнажения только выиграли. Захарова заставляла зрителя гипнотически следить за траекториями своих ног, которые, казалось, рассказывали некую историю.

Вечер закончился под бравурные пассажи «Блестящего полонеза» Шопена, эффектно подчеркнувшего праздничную атмосферу вечера.