Николай Цискаридзе – самый именитый и максимально титулованный премьер Большого театра, пустившийся в последнее время во все тяжкие дебри пиара и музыкальных шоу-проектов. Его имя в афише практически всегда достаточный повод для аншлага. Уникально богатая природа танцовщика Цискаридзе с его безбрежными линиями, красивыми кистями рук, раритетной музыкальностью и эмоциональностью на грани декаданса органично легла, найдя свою нишу, в прокрустово ложе балета Большого театра. У Цискаридзе пластичная, гнущаяся спина хищника, что расширяет его выразительные возможности в танце: в частности, в классику привносятся пряный колорит и мозаичное разнообразие скульптурных поз. Изысканному мастерству в классике ему нет равных в театре. Нестабильный как технически, так и в неизбежном качестве партнера, Николай Цискаридзе все-таки остается в театре самым интересным представителем когорты мужчин-солистов. В Большом театре ему не отказано ни в чем: он исполняет практически весь классический репертуар, участвует в премьерах российских и западных хореографов, на Цискаридзе Роланом Пети поставлена «Пиковая дама», танцовщик участвует в гастролях с театром и имеет персональные приглашения.

Николая Цискаридзе связывает пиететная дружба с Мариинкой. Поэтому насыщенную программу VI Международного фестиваля балета «Мариинский» украсили три мужских бенефиса: театр представил не только своих звезд – Игоря Зеленского и Фаруха Рузиматова, но и премьера Большого Николая Цискаридзе. Николай чаще других москвичей выступает в Петербурге. Именно с труппой Мариинского театра он впервые станцевал «Манон» Макмиллана, «Рубины» (из балета «Драгоценности») Баланчина и «In the middle …» Форсайта. Эти два последних балета, которые танцовщик исполняет крайне редко, он включил в программу своего вечера. Надо сказать, что программа бенефиса Цискаридзе была не только самой большой, но и самой сложной – и физически, и технически. Цискаридзе только за тридцать, Зеленскому – под сорок, а Рузиматову – за сорок. Именно поэтому бенефисы Зеленского и Рузиматова имели скорее подытоживающий, несколько «пенсионный» характер, когда артисты демонстрировали то, что они еще могут. И хотя выступили они на подъеме, и Аполлон из одноименного балета был исполнен Зеленским безукоризненно, и Рузиматов в партии Золотого раба из «Шехеразады» был темпераментен, вдохновенен и виртуозен, все же их программы не были столь насыщенны и богаты сольными выходами, а большие танцевальные куски они отдали либо гостям бенефиса, либо своим партнершам. Николай Цискаридзе наряду с «Рубинами» и «In the middle …» представил еще два сольных номера – «Кармен. Соло» Пети и «Нарцисс» Голейзовского. Программа его вечера, таким образом, получилась разностилевой: Джордж Баланчин, Уильям Форсайт, Ролан Пети и Касьян Голейзовский.

В целом бенефициант эту программу одолел, но справился с исполненными опусами по-разному. Бенефис в моем понимании – все-таки ликование. К сожалению, вечер Цискаридзе нес ощущение вымученности, усталости, изнурительной работы, нервозности. Не было ни истинной артистической полетности, ни абсолютной сценической комфортности. До перенесенной травмы и тяжелых операций Цискаридзе находился на пике танцевальной формы. К его зависающим прыжкам, шпагатным жете, к юношески утонченному абрису уже вдохновенно прибавлялось зрелое мастерство, что выливалось порой в поистине незабываемые спектакли. Теперь мы видим того же мастера, но только возможности у него иные. Его танец – преодоление. Танцовщиком, к сожалению, рано утеряны непосредственность пребывания на сцене, кураж, романтический посыл, вместо них проскальзывают некие бытовизмы и исполнительская заземленность. Это проявилось наиболее отчетливо в искрометных «Рубинах», исполненных скучно, нестилево и неубедительно. Не хватило какой-то остроты, особого баланчинского шарма, оптимистичного дыхания жизни. Это почувствовала и публика: самые выигрышные, эффектные пассажи заканчивались без аплодисментов, а в финале, который был музыкально смазан, зал принимал спектакль слишком прохладно. Справедливости ради скажем, что и труппа Мариинского театра в этот вечер в «Рубинах» выглядела не лучшим образом вместе со своими солистами – молодой, техничной и перспективной Олесей Новиковой, которая суть джазово-синкопированной ажурности Баланчина на музыку Стравинского заменила дежурными танцевальными ужимками, и опытной Майей Думченко, которая никак не тянет на роль женщины-вамп и смотрится ходульной и нелепой.

Цискаридзе со своими красивыми линиями, растяжками ног идеально подходит к форсайтовскому балету «In the middle …». В этом балете расширяются горизонты академической техники, «смываются» эстетические принципы классической вертикали, дерзко нарушаются законы гравитации. Цискаридзе пока мешает природная мышечная мягкость: опус требует большей пластической жесткости. А извечно танцуемая им репертуарная классика не дала свободы в интерпретации четкого ритма и особой технологии движения. Постижение стиля Форсайта призывает артистов к втанцованности в эту хореографию, и потому для Цискаридзе этот балет, который он танцевал чуть ли не второй раз в жизни, оказался «крепким орешком». Более того, бенефициант был отодвинут на второй план: его затмевали пластичные и стилистически точные Михаил Лобухин и Александр Сергеев, а также партнерша, танцующая «на разрыв аорты», неистовая и броская Екатерина Кондаурова, которая в этом бессюжетном балете на скрежещущую музыку Тома Виллемса лишь одна прочитывала эротическую идею номера. Безжалостно и напористо, бросая ноги за голову на 200 градусов и извиваясь во вращениях, она изматывала партнера и затем отбрасывала его за ненадобностью.

Большой зрительский успех имел коронный концертный номер Цискаридзе «Нарцисс» Черепнина-Голейзовского. Эту миниатюру танцовщик исполнил под «живое» фортепиано; блестяще играла Людмила Свешникова.

Хотя Николай Цискаридзе и танцует этот хорошо известный номер мастерски и более сдержанно, чем раньше, тем не менее, есть какое-то несоответствие между исполнителем и исполняемым материалом. Артист уже вышел из амплуа «восторженного юноши». Он сильно повзрослел, но интерпретация… не изменилась.

Выбор «Кармен.Соло» для своего бенефиса был сделан Цискаридзе безошибочно. Тут сама только музыка Жоржа Бизе гарантирует успех, ибо может воодушевить абсолютно любого. И, конечно, публика жаждала увидеть первый показ в России мини-балета Ролана Пети «Кармен.Соло», сделанного на основе его балета «Кармен». Миниатюра была создана первоначально для звезды парижской Оперы Манюэля Легри – блистательного исполнителя Хозе в «Кармен» Ролана Пети. Танцовщик одновременно исполняет (един в трех лицах) и Хозе, и Кармен, и Тореадора. Специально для Цискаридзе Ролан Пети несколько переделал номер. Но в основном все осталось по-прежнему: Цискаридзе танцует один за всех главных героев балета. И лишь прислуживающий, безликий юноша изредка появляется на сцене – он приносит и уносит стул, снимает рубашку с Цискаридзе.., – к сожалению, его действия носят чисто утилитарный характер, не внося никаких дополнительных нюансов в спектакль.

Осмелюсь сказать, что, не обладая врожденной актерской интуицией (или инстинктивностью) и наработанным техническим мастерством драматического актера, Цискаридзе, скрупулезно изучая своих персонажей, все-таки никогда не перевоплощается в них, а лишь изображает. Поэтому ему не удается избежать вампучных балетных штампов, спекулятивных приемов, гримасничаний, несуразных улыбок и растерянности в мизансценических экспромтах, порой непредвиденно возникающих. Это лишает интерпретацию естественности, а образы – «плоти и крови». Исполняя Тореадора, который у Пети подан с иронией, Цискаридзе слишком шаржирует персонаж. Танцовщик на удивление ординарно и схематично представил Хозе. Не получилась и финальная сцена убийства: не хватило темперамента и актерской убедительности.

Наиболее удалась Цискаридзе роль Кармен, которую он исполняет, держа в руке красный веер – символ любви, страсти, жизни. Он блестяще танцует и балансирует на грани, когда, изображая повадки Кармен и полагаясь на женскую технику мелких па и вращений, он все-таки остается мужчиной, соблюдая строгость мужского танца. Исполнив совсем новую, интересную по задумке хореографа работу, Цискаридзе был вознагражден зрителями сполна. Петербуржцы долго вызывали танцовщика на поклоны, выказывая свое полное приятие московского гастролера. Хотя своих мариинцев они любят патриотично сильнее: и Зеленскому, и Рузиматову они устраивали поистине нескончаемые овации. А с колосников бенефициантов обсыпали дождем, казалось, из лепестков роз.