На новой сцене Большого театра в рамках международного фестиваля современной хореографии Grand Pas выступил Нидерландский национальный балет. Действие в фойе поразило обозревателя "Известий" не меньше, чем то, что происходило на сцене.

Перед началом и в антрактах публику поили спонсорской водкой. Зрители оживленно разбирали бокалы с коктейлями и фланировали по фойе. Особо изобретательным даже удавалось пронести выпивку в зал. А после представления балета Ханса ван Манена "Адажио для клавесина" на сцену вывели легендарного хореографа и тоже вручили ему водку, для начала выстроив перед изумленным ван Маненом штук шесть девиц на высоченных каблуках и в красных платьях - они передавали друг другу бутылку, бережно, как новорожденное дитя. Хореограф даже не понял, что собственно ему собираются подарить в качестве драгоценного "кусочка России" - девушек или водку.

После конфуза с ван Маненом случился другой. Из зала вдруг выгнали всех аккредитованных фотокоров, а с особо упрямыми добрую половину второго действия жестко разбирались секьюрити. (Вопрос, кстати, к организаторам - от кого поступил внезапный запрет - так и остался без ответа. Одни утверждали, что снимать запретила труппа, другие, что голландский посол, третьи ссылались на руководство Большого, с недавнего времени запретившее снимать свои балеты всем посторонним фотографам, что и вовсе абсурдно: ведь балеты голландцев Большому не принадлежат.)

Весь этот базар с водкой и разводкой резко контрастировал с атмосферой фестивалей contemporary dance - где не пьют, не болтают, никого ничем не награждают и никому ничем не угрожают, а только знай себе танцуют. Впрочем, и широкой балетной публики в этот вечер на Grand Pas тоже не наблюдалось. Очевидно, чересчур изысканный репертуар нидерландского балета отвадил эту часть публики точно так же, как купеческий размах и налет буржуазности - продвинутых современников. В итоге в зале оказалось слишком много свободных мест. А жаль. Нидерландский национальный балет - одна из лучших компаний в мире, а балеты Ханса ван Манена надо бы прописывать отечественным зрителям для воспитания хорошего вкуса - до водки, после и вместо. Но никак не вместе.

Голландский эталон в этот вечер представляла одна из самых известных работ ван Манена - "Адажио для клавесина" на музыку Сонаты № 29 Бетховена (постановка 1973 г.). Три танцовщицы и три танцовщика сменяли друг друга, как набегающие морские волны или порывы ветра (прошу прощения, другие метафоры возможны, но в данном случае совершенно неуместны). Они соединялись, разбивались на пары, танцевали свои дуэты, но при этом оставались в рамках одного большого адажио. Повторяющиеся элементы создавали ощущение материи, которая собирается длиться вечно. Как (еще раз, извините) морской прибой или порывы ветра. Чувственную и элегантную, насквозь музыкальную манеру ван Манена не спутаешь ни с чьей. Даже если, как спонсорских девушек, выстроить в ряд всех его клонов. К такому стилю в Нидерландах - особое почтение, как и уважение к сопровождающему балеты живому музыкальному звучанию (на фортепиано Бетховена исполняла русская пианистка Ольга Хозяинова).

Окружавшие ван Манена хореографы вторили мэтру, демонстрируя высокую музыкальную культуру. В "Прелюдии" (па-де-де из балета "Голос") хореографа Кшиштофа Пастора девушка извивалась в руках партнера, как звучащая за сценой виолончель (Ростроповича) - выразительно, но грубовато. "Серая зона" - очень красивый балет Дэвида Доусона вторил тягучей, заунывной, стелившейся над партером, как болотный туман, музыке Нильса Ланца: повторяющиеся минималистские конструкции; одинокие, как капли в тумане, соло; из ничего возникающие и спонтанно распадающиеся дуэты.

В "Пульчинелле" нынешнего руководителя Национального балета Теда Брандсена музыка Стравинского, правда, одержала полную победу над хореографией и режиссурой - будучи в каждом па отыгранной, она оказалась в целом никак не отраженной, впрочем, как и сама затея хореографа проиллюстрировать сюжет комедии dell'arte. Но даже эта работа, напрочь лишенная оригинальности, оказалась вполне комильфо - то есть в рамках того самого хорошего голландского вкуса, который в случае с ван Маненом и Доусоном гарантирует нечто в высшей степени аристократическое, а в случае с Брандсеном - нечто пусть и вегетарианское, но точно не провальное.

Нашей же публике явно чего-то не хватило. Если не сюжета, то хотя бы звезд (вполне отвечавшие этому статусу петербурженка Лариса Лежнина и выращенная в Перми Наталья Гоффман, танцевавшие в "Адажио" ван Манена, как и положено западным звездам, одеяло на себя не тянули). И хотя приняли голландцев очень хорошо, на выходе из зала многие неудовлетворенно поглядывали на опустевшие столы - к хорошему быстро привыкаешь.