Сегодня гала-концертом в Большом завершается фестиваль Grand Pas. Одним из ударных номеров программы наверняка станет "Умирающий лебедь" американского Les Вallets Trockadero de Monte Carlo (The Trocks). У артистов этой компании не только свое представление о "гибели птицы", но и особый взгляд на классическое наследие. В минувший уик-энд они заставили зрителей до слез хохотать над знакомыми с детства балетами.

В вечер выступления Trockadero Новая сцена Большого театра заполнилась до отказа, а подаваемое в фойе горячительное наконец-то оказалось уместно. Публика получила то, чего всегда ждала от классического балета: весело, как в цирке, уютно, как в кабаке, и технично, как на спортивном матче. Обеспечили все это артисты труппы Trockadero, "троки" в просторечии - переодетые в пачки мужчины, до боли похожие на Дафну и Жозефину из фильма "В джазе только девушки". Этакие очаровашки-гренадерши: тугие икры, стальной носок и хорошие манеры, отличающие поддельных женщин от просто женщин, что, впрочем, не мешало им обворожительно скалиться (зубы у "троков" еще крепче, чем ноги) и поминутно стрелять глазками в зал, соблазняя потенциальных женихов-миллионеров.

Десять лет назад "троки" уже выступали в Москве. Тогда это была труппа, пародирующая не столько штампы и несуразности классического балета, сколько западное представление о великой русской традиции и ее носителях. "Троки" возникли в 1974 г. Тогда, чтобы сделать карьеру на Западе, все еще (или уже?) неплохо было иметь русскую фамилию, репутацию диссидента и статус беженца. Не первой волны, так последней. "Трокам" было над чем посмеяться. Они выходили на сцену под вымышленными именами, а в буклетах печатали липовые биографии: рядом с Фифи Барковой, сбежавшей от русского хореографа Олега Градовинова (читай - Виноградова), соседствовала какая-нибудь доисторическая Наталья Шмальцова, которую "добрые крестьяне обнаружили в корзине, плывущей по реке Неве". Знаменитых братьев Легат напоминали братья Легупски - "они не настоящие братья, Владимир и Дмитрий их не настоящие имена, они не настоящие русские и не могут отличить жете от пируэта, но они довольно мило двигаются и подходят к костюмам". В родившемся в Монголии Князе Мышкине можно было узнать Рудольфа Нуриева ("он совсем недавно был удостоен звания Народный артист Комсомольского проспекта с вручением ему пирожков"), а в Михаиле Мыпансарове ("оставил родину по чисто капиталистическим причинам") - преуспевающего Барышникова.

"Троки", приехавшие в Москву десять лет спустя, - уже другие (из прежних персонажей удалось отыскать в программке только несгибаемую Герд Терд, "датский чернослив русского балета"), и это естественно. Балерины, даже если они мужчины, тоже стареют, теряют форму и вываливаются из костюмов, к которым подходят. "Трокам" же, чтобы танцевать сложнейшие женские партии, надо быть в отличной форме. Иначе будет не смешно, а грустно. Но дело даже не в именах, а в изменившемся коллективном имидже. Trockadero - уже не сборище беглецов и эмигрантов, а интернациональная бригада вольнонаемных шабашников, представляющих экспортный вариант классики. Здесь не обойтись без малышки-японки (Юрика Шакитуми), крепышки-датчанки (Герд Терд), легенды-англичанки (Марго Мондейн) и все еще актуальных русских (Светлана Лофаткина или Лариска Думпченко).

Единственное, что делает балет The Trocks (новое название труппы) все еще русским, даже русским императорским, так это то, что это по-прежнему женский балет. То есть ориентированный на женский танец. Мужчины здесь - подставка для балерины и объект для насмешек (когда в "Пахите" партнер роняет приму, а она заставляет его на сцене несколько раз прилюдно отжаться, трудно не вспомнить Настю Волочкову).

Балерины не просто соперничают (здесь есть своя перфекционистка, своя выскочка и своя Заслуженная балерина), они используют каждый выход на сцену, чтобы "умыть" подругу. Здесь все солистки и индивидуалистки, обращающие себе на пользу все - и эффекты, и дефекты. Даже в "Лебедином озере" (другое название "Браконьеры на Лебедином озере") каждая птица в кордебалете норовит показать характер и состроить рожу за спиной Одетты, которая потому и главная, что самая старая, самая тертая и самая крупная (в буквальном смысле) птица на болоте. А среди уморительных маленьких лебедей одна недоучка (путает то руки, то ноги, то поворот головы), а другая - явный переросток. Но обе выбиваются из строя. В "Пахите" едва террористка-прима удаляется со сцены, как солистки берут реванш, демонстрируя в ансамбле и поодиночке свои "коронки". А в пародии на неоклассика Баланчина ("Следуя барокко"), где элементарные ручейки и пробежки подаются как архисложный трюк, танцовщицы изо всех сил сопротивляются лексике, которая делает их одинаковыми.

Но кажется, над собой мужчины из Trocadero смеются не меньше, чем над амбициозными представительницами "женского" балета - периодически выходят из роли и топают по сцене как орангутанги, с сутулой спиной и зверской мордой. А что еще остается танцовщику, если единственный способ сделать карьеру в балетах Петипа и Баланчина - это облачиться в пачку, встать на пуанты и танцевать не хуже, а лучше женщин?

Последнее, надо заметить, "трокам" действительно удается. Может, поэтому они не просто дурашливые травести, а настоящие исследователи, сохраняющие классику куда успешнее тех, кто реставрирует ее со звериной серьезностью, но без чувства юмора и ощущения времени.