Наш гость - Никита Дмитриевский, художественный директор фестиваля "Гран Па", который открывается в ближайшую субботу, 16 октября. В прошлом году все началось с замечательного скандала, когда группа истово верующих, во всяком случае, себя таковыми называвшие, выступила против показа в Москве балета Прельжокажа "Благовещение".

ДМИТРИЕВСКИЙ: Совершенно верно. Но ведь когда что-то запрещают, значит, туда нужно идти. Зритель знает, что если есть скандал, то это интересно. Поэтому пропустить вещи, на которых есть что-то жареное, было бы просто недоразумением. Хотя мы не собираемся что-то подчеркивать или выстраивать какие-то отношения на скандальную тему, это было бы неразумно. Скажем так, наше общество слишком консервативно смотрит на танец. К сожалению, на сегодняшний день не сформирована база понимания танца. Танец воспринимается или как "Лебединое озеро", или как что-то, что на сцене не имеет права быть, и должно существовать только на улице. Вот это противоречие мы хотим искоренить, хотя бы поменять идеологию людей в этом плане.

Но в том скандале вы были невиноваты. Это не по вашей просьбе они выступали.

ДМИТРИЕВСКИЙ: В том-то все и дело. Нас зацепили, потому что была предвыборная агитация, и люди зарабатывали очки на любом пиаре, связанном с их личностью. В данном случае это было отстаивание интересов церкви. Хотя можно сделать колкую тему из чего угодно, повод можно найти. Главное, чтобы были люди, которые это будут обсуждать. У нас есть уже некоторые сведения, что наш фестиваль собираются каким-то образом педалировать в сторону скандальности или противоречивости взглядов к тому, что мы будем показывать.

Я не думаю, что от "Random Dance Company" из Великобритании, которые будут открывать фестиваль, ждут чего-то скандального.

ДМИТРИЕВСКИЙ: Мы никогда не знаем, что будет. Критики и люди, которые приходят, смотрят совершенно по-разному. Сколько людей, а мнений еще больше. Одному это очень нравится, а другой не понимает, как это может быть. Но в этом и рождается сама жизнь - за счет противоречий люди оттачивают тот камень, который потом будет сверкать.

Вы считаете танец чем-то определенным или, наоборот, хотите показать, что он бывает и таким, и таким, и сяким?

ДМИТРИЕВСКИЙ: Что касается современного искусства, можно вспомнить Айседору Дункан, которая в свое время была реформатором современного искусства, прародительницей каких-то стилей, она открывала новые идеологии, формировала идеи. Но это все уходит, и мы за это не цепляемся. Мы же не ездим на работу в экипажах. Сейчас у нас новые технологии, новый подход к жизни, у нас совершенно новый язык. Не думаю, что язык, на котором мы сейчас общаемся, отражает тот стиль, которым пользовались 50 лет назад. Сейчас совершенно другие жизненные устои. То же происходит и с танцем. Это же культура, которая развивается. Если мы добились чего-то 50 лет назад, это не значит, что мы сейчас в полном праве говорить, что это искусство и оно истинное, оно сформировалось, и не имеет больше права на изменение. Это большое заблуждение практически всех театров, которые работают сейчас в Москве. Я говорю и о Большом театре, хотя с приходом Алексея Ратманского ситуация там коренным образом поменялась. Но большинство московских театров, работающих в направлении танца, почему-то считают, что то, что может восприниматься под символом "современный танец", это авангард, и это не подлежит никакому рассмотрению. Вы посмотрите, у нас как был сложен культ личности с известных всем времен, до сих пор он и существует. И театры, которые сейчас живут, так и работают под этим началом. К сожалению, у нас ходят не на балет, не на хореографа, на мыслителя, который это делает, а на личность. Мы в последнюю очередь вспоминаем о том, кто этот балет поставил.

Это вас беспокоит как хореографа?

ДМИТРИЕВСКИЙ: Нет. В первую очередь это идеология. Хорошо, когда происходит совмещение художника и личности, которая это воплощает. Но у нас обычно личность, которая исполняет спектакль, затмевает собой того человека, который это создал, и это большая ошибка. В нашем фестивале мы специально не делаем акцента на танцовщиках, хотя у нас есть блистательные танцовщики - Дезмонд Ричардсон, Уэйн Макгрегор. Но мы все-таки пытаемся показать, что люди, которые творят эти вещи, они создают то, что называется современным искусством. Мы как раз это пытаемся открыть и сказать, что танец - это не те узкие рамки, в которые их запихнули в года золотого века Большого театра, а это то, что живет, то, что каждый день появляется на свет.