Диана Вишнёва, звезда мирового балета, десять лет назад начала свой творческий путь на сцене Мариинского театра.

Хотя я давно живу в Америке, я увидела Диану Вишнёву именно десять лет назад. Я "открыла" ее для себя не на сцене Мариинского, а в Канаде, и с тех пор стараюсь не пропускать самые главные ее спектакли в разных странах мира. Поэтому я и предлагаю свои впечатления о некоторых выступлениях Вишневой на Западе.

В марте 1995-го года я приехала в Торонто посмотреть гала-концерт "Звезды балета" (сейчас он известен во всем мире как "Звезды ХХ1-го века"), который организовали супруги Надя Веселова и Соломон Тенсер. Артистическим директором первых вечеров был Олег Виноградов, тогда -- художественный руководитель балета Мариинского театра. Он привез на этот концерт молодых, но уже знаменитых артистов из Санкт-Петербурга Юлию Махалину и Фаруха Рузиматова, а также семнадцатилетнюю девочку, ученицу последнего класса Академии русского балета имени А.Я. Вагановой, Диану Вишнёву. Выступление Дианы Вишнёвой и стало сенсацией вечера. Диана танцевала номер "Кармен", поставленный для нее Игорем Бельским в совершенно неожиданной интерпретации: девочка-Кармен, шалунья-Кармен, неотразимая своей полудетской игрой в будущую коварную соблазнительницу. Затем Вишнёва исполняла классическое па-де-де из "Корсара" с Фарухом Рузиматовым и "Видение розы" с Владимиром Малаховым (так уж "легли карты" ее судьбы в тот вечер, что она впервые выступала с артистами, сыгравшими в будущем важнейшую роль в ее личной и театральной судьбе). Вишнёва к этому времени уже выиграла "золото" на престижном международном балетном конкурсе в Лозанне, технический уровень ее исполнения был вне обсуждений: огромный шаг, уверенные пируэты, несомненный артистизм и сценическое обаяние. Недаром ей, ученице школы, Виноградов дал станцевать на сцене Мариинского театра балеринскую партию Китри в "Дон Кихоте" и заглавную роль в своем балете "Золушка".

Но Вишнёва покорила сердца зрителей так же как и мое, не столько пируэтами и высоким, сильным прыжком в классическом па-де-де, сколько исполнением партии в "Видении розы" на музыку К.М. Вебера. Женская роль в этом знаменитом балете М.М. Фокина технически несложная. Вишнёва, которой предложили танцевать этот балет только тогда, когда она прилетела в Торонто, выучила свою партию за один день. Ее партнером был Владимир Малахов, лучший исполнитель “Призрака розы" в наши дни... Выйдя на сцену, Вишнёва опустилась в кресло и, погружаясь в дрему, разжала ладонь и уронила розу на колени, как будто подала знак началу волшебного сна. Зал восхищенно вздохнул. Очарование этого жеста и стало для меня "открытием" необыкновенной актрисы. Четкое исполнение 32 фуэте еще не делают танцовщицу балериной, но именно в таких, как будто невыигрышных, незначительных моментах может проявиться подлинный дар. Канадские критики дружно писали: "Семнадцатилетняя танцовщица -- сенсация гала", и я была с ними согласна. Так с выступления на концерте Веселовой и Тенсера началсь мировая слава Вишнёвой.

С этого момента Вишнёва загорелась мечтой танцевать с Малаховым. Малахову она тоже нравилась как балерина и возможная партнерша, но молоденькая танцовщица не решалась сразу принять его предложение выступать вместе на Западе, она хотела еще "окрепнуть" и набраться опыта. "Я тебя все равно когда-нибудь увезу", -- говорил ей Малахов. Сейчас Вишнёва подписала контракт с Государственной Оперой в Берлине, где Малахов -- художественный руководитель теперь уже объединенных балетных трупп (Государственной и Немецкой Оперы), премьер балета: Вишнёва танцует с ним в Германии и в других странах как приглашенная гостья. Их творческий союз не просто удачен, он заключен на небесах. Этот дуэт -- уникальное явление современного балетного мира. От природы Вишнёва и Малахов -- танцовщики противоположных актерских индивидуальностей и темпераментов. Черноокая Вишнёва -- натура страстная, пламенная, ее чувства на сцене проявляются бурно. Светловолосый Малахов -- лирик, поэт, его дар светел и гармоничен. И вот между этими разными артистами происходит альянс, на сцене они рождают новые актерские откровения.

Вишнёва танцует по договору не только в Берлине, но и в Америке: весной и летом 2005-го года она будет выступать с труппой Американского балетного театра в Линкольн-центре. Но впервые Вишнёва (вместе с Владимиром Малаховым) танцевали с АБТ балет "Ромео и Джульетта" в постановке Кеннета Макмиллана летом 2003-го года.

Мне трудно объяснить, что сделала Вишнёва с хореографией Макмиллана, которую я не очень люблю. Во всяком случае, она подняла самые прозаические сцены до уровня высокой романтики. Этот спектакль в исполнении Вишнёвой и Малахова стал одним из немногих театральных впечатлений в моей жизни, которым я не могу подобрать адекватных слов, чтобы о нем рассказать: потрясение от уведенного было слишком велико. Могу вспомнить только отдельные моменты. Есть в дуэте Ромео и Джульетты на балконе известное западным балетоманам место: Ромео, стоя на коленях, приподнимает Джульетту, она вскидывает по очереди вверх обе ноги и замирает. Мне всегда казался этот момент бессмысленным и надуманным. Но не в исполнении Вишнёвой! Хотя сама Джульетта Вишнёвой стремилась всем телом слиться с Ромео, ее ноги, взлетая вверх, как будто трепетали, как трепетала душа Джульетты, и вдруг застыли наверху над спиной танцовщицы, как два ангельских крылах. Сколько я буду жить, столько буду помнить Вишнёву в сцене на балконе в тот вечер...

Что творилось в зале после окончания спектакля! Вокруг меня в первых рядах сидели разодетые дамы и американские немолодые джентльмены. Они вскакивали, аплодировали и кричали, не в силах справиться с чувством восторга перед подобным явлением искусства. До сих пор не только зрители, но и работники Метрополитен-оперы (МЕТ) вспоминают этот вечер. Вишнёва давно стала любимицей американской публики, со времен выступлений в концертах и гастролей Мариинского театра в Америке. Я всегда вспоминаю, как она танцевала в МЕТ не Никию, не Аврору, а Китри, хотя каждый спектакль Вишнёвой -- уникален, в каждом можно найти что-то новое. Балерина расширяет "диапазон" этих ролей от спектакля к спектаклю, находит для своих партий новые краски, выделяет по-новому нюансы “хореографического текста” -- каждое выступление Вишнёвой -- это творческая премьера. И есть в каждом ее спектакле какие-то моменты неожиданные, потом неповторяемые, но которые запоминаешь навсегда. Так, когда я вспоминаю Вишнёву на гастролях в Нью-Йорке, я будто вновь вижу перед собой ее выход в балете "Дон Кихот".

Вишнёва – Китри, как молния, пролетела сцену по диагонали, и было в ее стремительном движении столько ликующего восторга, столько темперамента, что казалось, сцена ей мала и балерина сейчас пролетит сквозь стены МЕТ, а мы видим только часть пути этой "беззаконной кометы". Но именно после выступления в нью-йоркской редакции "Ромео и Джульетты" мне стало окончательно ясно: Вишнёва не просто одна из лучших молодых балерин мира, она -- великая балерина. Может показаться, что преждевременно говорить такие слова о танцовщице, чей творческий расцвет только начинается, и все таки она -- великая балерина, и других слов я для нее не найду.

Вишнёва не выступала в России в балете "Лебединое озеро". Но Малахов пригласил ее танцевать этот балет в Берлине... "Смелая девушка, -- сказал мне в России один известный балетный деятель, узнав что Диана танцует Одетту, -- это совсем не ее партия". – "Я верю в Диану, -- ответила я ему, -- у нее такая богатая творческая фантазия, что она найдет свой подход к роли". И не ошиблась.

Мы привыкли последние годы к тому, что исполнительницы Одетты появляются на сцене в каком-то душевном оцепенении, как будто давно свыклись со своим бедственным положением. Вишнёва – Одетта в первом выходе не стряхивала воду с лебединых крыльев, но каждым движением мучительно вырывалась из лебединого оперенья. Мятежная и страдающая, с пылающими очами, она ни на секунду не примирялась со своим трагическим пленом. Каким отчетливым был в ее исполнении и момент обратного превращения из девушки в птицу в конце второй картины! По приказу Ротбарта, Одетта покидает Принца и превращается в птицу. Начинается эта последняя сцена с "поцелуя": Одетта склоняется к коленопреклоненному Принцу. И вдруг, подвластное волшебству злого гения, тело Одетты – Вишнёвой буквально сломалось пополам, переходя из арабеска в классическую "лебединую" позу -- аттитюд. Балерина не заботилась о красоте аттитюда: вытянутые назад руки были напряжены до предела, голова чересчур закинута назад -- это был протест ее Одетты против неизбежного превращения, крик лебедя в черноту неба... И, увлекаемая прочь злой силой, Одетта Вишнёвой буквально "билась", как лист дерева на ветру, протягивая к Принцу руки, моля и заклиная... Она встретила Принца, терзаемая своим горем, надеясь и не веря в освобождение. Такой пылкой, такой бурно страдающей, ни с чем не примирившейся Одетты я, пожалуй, раньше не видела...

Одиллия в ее исполнении была блистательной женщиной, актрисой, меняющей маски. И только страстность натуры объединяла эти образы женских антиподов в исполнении Вишнёвой.
Последние работы Вишнёвой, которые не видели русские зрители, -- богиня Фрика и Брунгильда в эпохальном балете Мориса Бежара "Кольцо вокруг кольца" (по сюжетам древних северных саг и тетралогии Рихарда Вагнера "Кольцо Нибелунгов”). На премьере 29 октября 2004 года на сцене Немецкой оперы в Берлине Вишнёва танцевала Фрику, своенравную и могущественную жену главного бога Вотана. Из этой роли Вишнёва сделала едва ли не самую запоминающуюся героиню балета. Изумительная пластическая выразительность балерины, ее актерский дар поражают меня на каждом спектакле какими-то не имеющими границ возможностями. В хореографическом тексте Фрики преобладают профильные, "египетские" позы. Но и статичные позы (не говоря уж о танце) Вишнёвой казались мне лишь контурами еле сдерживаемой внутренней силы, гордыни и пламенных страстей в ее душе. Богиня!

Вишнёва готовила в балете и роль валькирии Брунгильды, которую она станцевала в конце февраля нынешнего года. К сожалению, я не могла присутствовать на том спектакле. На премьере в этой партии выступала прима, давно работающая в театре. Но на второй генеральной репетиции Вишнёва заменила ее в первом акте в дуэте с величественным красавцем Вотаном -- Артемом Шпилевским. Так что я смогла составить хотя бы некоторое представление о Вишнёвой - Брунгильде. Валькирия Вишнёвой, даже "разжалованная" в простую смертную, сохраняла свою божественную силу. Ее героиня не откликалась на душевные страдания Вотана (вынужденного наказать свою любимицу и навсегда с ней расстаться), мучительно вглядываясь в пространство, она как будто предвидела свою трагическую судьбу...

Я уже не говорю о том, что балерина находит свой стиль исполнения пластики Бежара, придавая ей в то же время такую же совершенную форму, как и партиям в классических балетах ХХ века. Умение доводить любой стиль хореографии до академического совершенства, не теряя индивидуальной манеры, -- одно из отличительных достоинств исполнительского мастерства Вишнёвой. Бежар буквально прибежал на сцену после окончания дуэта, раскинув руки, как будто собирался заключить Диану в объятия. "Но ты же совершенно готова танцевать Брунгильду!" -- взволнованно воскликнул Бежар.

14 февраля этого года Диана, почти ровно через десять лет, вновь выступала в гала-концерте Веселовой–Тенсера "Звезды ХХ1 века". Концерт шел в Нью-Йорке в Линкольн-центре. Вишнёва и Андриан Фадеев танцевали свой "беспроигрышный" номер -- отрывок из "Драгоценностей" Джорджа Баланчина. Но подлинный успех выпал на долю артистов, когда они исполнили дуэт из "Ромео и Джульетты" Леонида Лавровского (сцену на балконе). Дуэт сам по себе, да еще "вынутый" из спектакля, не очень эффектный. Но Вишнёва и Фадеев станцевали его на таком эмоциональном напряжении, что затмили других танцовщиков, стремящихся покорить аудиторию виртуозными трюками.

Когда-то Вишнёва первая из балерин получила звание "Божественной" по опросу балетных критиков в Москве. Это звание она может носить с гордостью: масштаб ее дара соответствует определению божественная! Божественная Диана...