А.ВОРОБЬЕВ: В гостях у нас сегодня Михаил Швыдкой, глава Федерального агентства по культуре и кинематографии. Ну что же, 'Русская культура впереди планеты всей', - так звучит тема сегодняшней беседы, за одним исключением - в конце этой фразы знак вопроса, тем более, на фоне скандалов в Лондоне, на гастролях Большого в Ковент-Гардене, тем более на фоне печальных событий с захватом храма в Москве - кстати, с этого и начнем...

А.ВОРОБЬЕВ: ...Теперь вопрос следующий - спектакль Большого театра взбесил английскую прессу - скандальная совершенно ситуация.

М.ШВЫДКОЙ: Сразу скажу, что никакого провала Большого Театра в Англии нет. Так же, как не было провала, а наоборот, был триумф в Париже. Но Париж - другой город с другими вкусами, и в Париже, как правило, имеет успех то, что может вызвать скандал в Великобритании - в данном случае я говорю, как некогда специалист по английскому театру начала 18-го, а потом уже и 20-го вв. В этом смысле, конечно, 'Ромео и Джульетта' вызвала особое внимание. Потому что ставил английский режиссер, Доннеллан, к нему особый счет. Кроме того, в Ковент-Гардене есть свой спектакль, который выдержан в таких очень традиционных, консервативных традициях, он 40-летней с лишним давности, и действительно первая критика была неплохая, а потом газеты, что называется, высыпались на Доннеллана.

А.ВОРОБЬЕВ: Вот некоторые заголовки критических заметок: 'Не так часто можно услышать 'букание' на балете'. 'Хулиганская культура'...

М.ШВЫДКОЙ: Можно сразу отвечу? Следом газета 'Гардиан', как положено, печатал письма читателей, и самый мягкий заголовок был 'Пируэты критики', писали так: 'Я, например, никакого освистывания не услышал ни в адрес артистов, ни в адрес постановщиков. Публика много раз вызывала артистов на поклоны, и общая атмосфера была наполнена огромным энтузиазмом и теплотой', - это пишет, между прочим, Луиза Джефрис, директор Театра из Барбикэн-Центра, одного из очень продвинутых, что называется, и известных театров в Лондоне. И еще. Майкл Биллингтон, например, один из самых блестящих критиков моего поколения, ему за 60, он написал такую фразу по поводу статьи в 'Телеграфе' - а что же Макс Хастинг источает столько ярости? Не от того ли, что бывшие редакторы 'Телеграф' столь же консервативны в своих эстетических пристрастиях, как и британская балетная критика? Повторю - Майкл Биллингтон - один из самых блестящих и тонких специалистов, критических умов Британии. Это вызвало скандал. Но скандал не всегда провал. Мы всегда любим говорить, как ошикали представление 'Эрнани' в 'Комеди Франсез' - это считается огромным успехом Гюго. Вообще я вам должен сказать одну вещь - понятно англичане - недоброжелательные ребята. Но у них своих проблемы и свои разборки. Но когда так все обрадовались, что спектакль Большого театра потерпел провал у публики... честно говоря, я удивился. Кроме того, есть еще один сюжет интересный - этот спектакль вызвал большой энтузиазм у российской критики. И, кроме того, это не спектакль большой сцены. Это спектакль экспериментальной новой сцены. Англичане это все пропустили мимо. Но кроме того, надо сказать, очень хвалили артистов.

А.ВОРОБЬЕВ: То есть вы утверждаете, что это закулисная кухня, и нужно ее знать?

М.ШВЫДКОЙ: Знаете, расхождения между мнением критики и мнением публики явление довольно частое, нормальное, и, в общем, и в нашей жизни культурной очень часто бывает, когда критика пишет одно, публика воспринимает произведение культуры и искусства совсем по-другому, истина, ну, я не люблю говорить, что посередине, нет, истина в глазах смотрящего, как правило.

А.ВОРОБЬЕВ: Еще несколько заголовков: 'Традиционалисты возненавидят этот балет'. 'Смелый и большой мир Большого театра? Скорее похоже на утку и упущенную возможность' и Алексей Ратманский, художественный руководитель балета Большого театра: 'Смотрел из зала все 4 спектакля и могу сказать, что из всех постановок, которые мы на сегодняшний день показали в Лондоне, 'Ромео и Джульетта' получила самый теплый зрительский прием'.

М.ШВЫДКОЙ: Я сказал - красота в глазах смотрящего. Так писал Оскар Уайльд. Так что чего уж... Но если говорить совсем серьезно - это очень сложная проблема, которая касается всех больших оперных театров. Их немного, и перемены в них - это огромный и сложный процесс, сложнейший. Очень тонкий и трудный. И естественно, что сегодня наличие новой сцены позволяет делать эксперименты... то, чего не позволялось бы делать на сцене Большого.

А.ВОРОБЬЕВ: Александр Соколов, министр культуры и массовых коммуникаций, - скажем мягко, вы не всегда совпадаете с ним во мнениях...

М.ШВЫДКОЙ: Почему, мы дружны с ним....

А.ВОРОБЬЕВ: Во взглядах на развитие, например, театрального искусства. Соколов не обвиняет - наверное, это очень жесткое слово, - вас в том, что вы говорите, что развитие театра определяет поиск и мобильность, делаете ставку на антрепризу. Между тем как сохранение репертуарных театров - это фундаментальная ценность, - утверждает Соколов.

М.ШВЫДКОЙ: Видите ли, в чем дело, проблема, которой касался Александр Сергеевич, и о которой я тоже говорил не раз, это вообще серьезная проблема. Могу сказать только одно - русская традиция крайне многообразна. Если говорить, что репертуарный театр - это русская традиция, это просто некоторое недопонимание того, что есть русская традиция.

А.ВОРОБЬЕВ: Он говорит - фундаментальная русская традиция.

М.ШВЫДКОЙ: Нет, русская традиция - это императорский театр, затем театр типа Художественного, то есть репертуарный, и затем антрепризы - такова была иерархия русской театральной жизни в 19, начале 20-го столетия. В этом смысле моя позиция проста - налогоплательщикам неправильно оплачивать любые прихоти художника. Художник должен доказывать, что он имеет право получать деньги налогоплательщика - это очень существенно. И есть великая традиция русского театра, связанная с Малым, Александринским, Мариинским, Большим, МХАТом, театром Вахтангова. А дальше начинается поле открытых возможностей. Поэтому я считаю, что театральная жизнь должна быть разнообразна. Традиции советского театра, которые иногда принимают за традиции русского театра, сложилась в 30-х гг., когда была сформирована совершенно иная трудовая дисциплина в учреждениях, заводах и фабриках СССР. Это такая сталинская модель, очень тяжелая. Моя позиция проста - театр должен быть разнообразен как сама жизнь, при сохранении фундаментальных русских традиций. А это - многообразие.

А.ВОРОБЬЕВ: В том числе и в отношении Большого театра?

М.ШВЫДКОЙ: Нет. Я сказал - есть незыблемые институты, которые нация должна тащить на своем хребте, чего бы это ни стоило - это Большой, Мариинский, Малый, Александринский, МХАТ, Вахтанговский, может быть, БДТ. А дальше - поле открытых возможностей.

А.ВОРОБЬЕВ: И тогда ответ на вопрос - русская культура впереди культуры всей ныне?

М.ШВЫДКОЙ: Я бы сказал так - русская культура просто русская культура. Когда-то Томас Манн писал замечательно о литературах, он писал, что есть великие литературы немецкая, французская, английская, а русская литература - литература святая. Русская культура - это святая культура, культура, которая на самом деле всегда жила в стране, где сама жизнь была не слишком хороша. И в этом смысле - уникальность русской культуры, ее неповторимость, конечно, нужно сохранять и лелеять. Но вот что есть русская культура - вот тут начинаются споры. Для кого-то Пушкин - русская культура, для кого-то - Булгарин, для кого-то Чехов или Катенин. Это всегда вопросы сложные. Потому что в русской культуре все живет одномоментно. Но ставить через запятую Малый, МХАТ и имени Горького - достаточно сложно, я бы этого не стал делать, это разного типа театральные организмы. Поэтому мне кажется, что русская культура уникальна и всемирно отзывчива. Без нее мировая культура значительно бы обеднела. А культура - это вообще не соревнование, это более протяженное во времени и пространстве. Хотя я, как человек, представляющий русскую культуру, конечно, готов сказать, что русская культура - впереди планеты всей. Имея в виду российскую культуру, потому что и татарская, и чувашская, она для нас...