Гастроли ГАБТа продолжались две с половиной недели и проходили на лучшей балетной площадке страны в Ковент-Гарден. Были показаны пять спектаклей Дон Кихот , Ромео и Джульетта , Спартак , Лебединое озеро и Дочь фараона . Новый руководитель балета Большого Алексей Ратманский составил гастрольную программу, которая должна была представить труппу во всей ее красе. Спартак и Лебединое это визитные карточки ГАБТа советских времен. Отточенная техника солистов и кордебалета, добротная хореография Григоровича. Правда, Лебединое подавалось как премьера Григорович в 2001 году значительно обновил постановку 35-летней давности и даже изменил финал. Дон Кихот , созданный пять лет назад Алексеем Фадеечевым, удачная попытка вернуться к авторитетной постановке 1900 года Александра Горского. Спектакль доказывает, что постсоветская хореография бережно относится к достижениям русского классического балета. Архаичная Дочь фараона Цезаря Пуни в постановке француза Пьера Лакотта также демонстрирует уважение Большого к традиции. А вот роль, предназначенная Ромео и Джульетте , была прямо противоположной. Знаменитый балет Прокофьева (который в постановке Леонида Лавровского потряс лондонцев на гастролях ГАБТа в 1956 году несравненным мастерством Галины Улановой) на этот раз должен был продемонстрировать, что Большой открыт для экспериментов. Действительно, неординарная постановка известного британского театрального режиссера Деклана Доннеллана и смелая хореография молодого молдавского балетмейстера Раду Поклитару была очень тепло встречена в Москве как строгими балетными критиками, так и зрителями.

Расчет Ратманского оправдался. Гастроли Большого проходили в Лондоне на ура. Аншлаги были на всех спектаклях, несмотря на очень высокие цены на билеты от 30 до 105 фунтов (для сравнения: билеты на Королевский балет Великобритании, в помещении которого выступал Большой, стоят от 11 до 82 фунтов). Если сравнивать нынешние гастроли с прошлыми, прошедшими несколько лет назад, то это совсем неплохо. Тогда и площадка была похуже (театр Друри Лейн), и пресса встретила Большой без особого энтузиазма. На этот раз восторги экспертов выплеснулись на странницы лондонских газет уже после Дон Кихота , открывшего гастроли. Постановка и исполнение в сумме все, что только можно пожелать. Редакция Фадеечева оставляет много места для танца, и танцоры Большого успешно заполняют его (Клемент Крисп, Financial Times ); Может быть, это старомодный и стереотипный балет, но он прекрасный полигон для уникального экстравагантного стиля Большого театра. Зрители наслаждались выступлением, как наслаждались им и танцоры (Дебра Крейн, The Times ). Это мнения ведущих балетных экспертов английской столицы, им вторили и другие. Лебединое было встречено с меньшим энтузиазмом, рецензент The Daily Telegraph , в частности, писал, что постановка выглядит устаревшей, но отмечал высокое мастерство Светланы Захаровой (Одетта Одилия). Примерно в таком же духе высказывались и большинство его коллег, ну а публика оценила виртуозную технику примы столь бурно, что финальные аплодисменты перекрывались восторженными криками, более уместными на футбольном матче. Лондонские эксперты считаются самыми привередливыми в мире, и их высокая оценка нынешнего состояния Большого дорогого стоит. Исключение составила лишь реакция на Ромео и Джульетту . Здесь британцы не поскупились на критику. Нечасто услышишь шиканье в балете, но после лондонской премьеры Ромео и Джульетты Большого театра режиссер Деклан Доннеллан и хореограф Раду Поклитару его услышали. Отсутствие режиссерской и хореографической изобретательности увлекло эту постановку на дно (Люк Дженнингс, The Guardian ); Карикатурный стиль Поклитару, разбавленная смесь Матса Эка и Анжелена Прельжокажа, банальный и бессмысленный, аляповатый и раздражающий, вульгарный и наивный+ Дивный новый мир для Большого? Скорее смертельная скука и упущенная возможность (Дебра Крейн, The Times ). Положительные отзывы были, но составили меньшинство. Например, Сара Фрейтер из Evening Standard писала: Доннеллан создал произведение, принадлежащее современному физическому театру, и ты невольно замечаешь, насколько это освобождает артистов. Не скованные балетными правилами XX века, они выпускают на волю рихтеровские волны эмоций, стилизованные, но убедительные . Кстати, эти волны были вполне оценены публикой, которая не поскупилась на аплодисменты, не вняв уничижительной критике рецензентов.

Причина подобной оценки состоит в том, что Большой для профессиональных балетоманов это заповедник традиционализма, от которого не ждут ничего нового и тем более не готовы его принять. Ломка стереотипов в искусстве вещь сложная не только для тех, кто их ломает, но и для тех, кто призван это осмыслить и оценить. Однако сам факт, что консервативные британцы сравнивают новых Ромео и Джульетту с работами таких асов современного балета, как швед Эк и работающий во Франции Прельжокаж (пусть и не в пользу ГАБТа), свидетельствует замысел Алексея Ратманского удался. Он сумел доказать, что Большой это не просто уважаемый музей хореографии, но и живой организм, который способен откликаться на последние веяния мирового искусства.