Балетная труппа Большого театра России завершила гастроли по американскому континенту. За 41 день танцовщики и оркестранты посетили две страны – США и Мехико, шесть городов – Бостон, Мехико, Миннеаполис, Сиэтл, Беркли, Чикаго и дали в общей сложности 35 спектаклей. В программе значились Раймонда», «Дон Кихот», «Жизель» и «Ромео и Джульетта».

Большой балет, отметивший в этот приезд юбилей – сорок пятую годовщину первого посещения США, встретили с традиционным почтением. Уважение авторов-превьюшников, излагавших краткую историю театра и его заокеанских вояжей, вызывал уже возраст гостя. Для страны, где самой старшей из действующих балетных трупп, American Вallet Тheatre, исполнилось 65 лет, двести двадцать восемь сезонов Большого – срок почти муфасаилов. Последнее его десятилетие, когда в артистической суматохе сменились четыре балетных арт-директора, оценивалось как нелегкое. Однако с нынешним худруком, Алексеем Ратманским, обозреватели связали «разряжение напряженной атмосферы, сложившейся в результате финансовых и политических неурядиц», а также творческие подвижки.

Ратманский, представляя труппу, проявил подобающую должности дипломатичность. Подчеркнул уникальность Большого: «Я думаю, что мы должны ею дорожить. Я не хочу, чтобы Большой походил на другие компании». Отметил традиционный консерватизм заслуженных театров: «Это механизм, который трудно повернуть, поэтому я стараюсь обойтись минимумом революционных изменений». И не отказал себе в удовольствии отрекламировать одно из них, к чему, собственно, и вел: «Новое прочтение «Ромео и Джульетты» – это спорно. Я уверен, что некоторые люди будут любить его, а некоторые ненавидеть, но это весьма важная для нас работа. Она показывает, что танцовщики Большого могут быть очень и очень разными».

О любви и ненависти арт-директор упомянул не случайно. Именно такие чувства вызвал «Ромео» Доннеллана-Поклитару, вывезенный на летние гастроли в Лондон. Зрители приняли его с энтузиазмом, а критики отвергли как неподобающий стилю Большого балета. В США, где спектакль также анонсировался в качестве репертуарного прорыва, британский скандальный успех повторить не удалось. Реакция журналистов и завсегдатаев балетоманских сайтов оказалась куда более однородной. В целом, воспитанная Америка отнеслась к новации по принципу: «А почему бы нет?», и с политкорректным спокойствием развела ее достоинства и недостатки.

К числу первых была отнесена смелость руководства, поведших на явный скандал 228-летнюю компанию классического танца. «Саму попытку новшества нужно приветствовать, – заявила San-Francisco Chronicle. – Это не худшая идея – внести современность в труппу, долго изолируемую железным занавесом». Кроме того, балет, где «лирика заменена агрессией, трагедия – зверством, любовь – истерией, а нюанс отправлен в отпуск», произвел сильное эмоциональное воздействие, что, наверное, закономерно для родины «Вестсайдской истории». Посетитель балетоманского сайта написал о возникшем у него чувстве клаустрофобии и давления, Star Tribune озаглавила свою статью «"Ромео" Большого – смелый чувственный балет», а Seattle Рost Intelligencer подытожила: «Это грубо и неуправляемо, но временами неотразимо».

Еще одним поводом для похвал стали артисты во главе с Джульеттой первого состава – харизматической Марией Александровой. Отметив их органичность в «стилизованном в русле «Криминального чтива» садизме», Seattle Times похвалила превосходную классическую выучку, пробивающуюся сквозь выверты современного танца.

Восторгов удостоился оркестр БТ под управлением Павла Клиничева, сочетавший в исполнении партитуры Прокофьева «пыл и равновесие». «Трудно превзойти русских в преподнесении их собственных композиторов», – писала Seattle Рost, а Mercury News, не одобрив многочисленные купюры, все же признала, что даже в урезанном виде от силы этой музыки холодеет спина.

Визуальное решение нового «Ромео» не вызвало и тени подобных ощущений. Главную причину обозреватели формулировали с завидным единодушием: ставя танцевальный спектакль, режиссер Деклан Доннеллан и хореограф Раду Поклитару, кажется, не верили в мощь танца. Временами их скептицизм принимал подчеркнуто антибалетную форму: «На пике эмоций они заставляют танцовщиков смеяться или кричать, как будто думают, что в балете голос более выразительный инструмент, чем тело», – удивилась Seattle Times. По мнению Mercury News, это пренебрежение стало вынужденной мерой, поскольку не совпали творческие потенциалы авторов: «Доннеллан вносит немало интригующих театральных идей, но слабость хореографии Поклитару очевидна».

Приходится признать, что продвинутые американцы, в целом, негативно оценили творчество самого востребованного хореографа нашей новой волны. Более лояльные критики объяснили его промахи давлением маститого режиссера, управлявшего молодым сотрудником, как марионеткой. Но большинство увидели источник танцевальных проблем в самом хореографе. «Его хореография – просто лепет. Если движение – язык танца, то это Шекспир, переведенный на дошкольную дикцию», – разнесла российскую надежду San-Francisco Chronicle.

Удивительно, но благонравная академическая «Раймонда» породила гораздо большую полемику, чем модернизированный "Ромео". Мнения разделились от откровенного неприятия до нескрываемого восторга. В числе недоброжелателей оказались ценители живых, динамичных зрелищ, для которых не по силам высидеть трехчасовой спектакль. «Балет не настроен на темп XXI века, – жаловался обозреватель Boston Globe, – чувствуешь себя так, будто провел целый день, смотря на проходящие облака». К противникам балетного эпоса присоединились не любители хореографии Юрия Григоровича, осуждающие поддержки в советском стиле, когда «балерина громоздится в руках партнера, подобно подносу, который несет опытный официант» (Boston Phoenix). И совсем неожиданно восприятию «Раймонды» помешала война в Ираке. Chicago Tribune сочла, что балет, где в качестве злодея фигурирует сарацин, укрепляет предубеждения в отношении арабов.

Иначе отреагировали на «Раймонду» те, кто понял, что смысл балета не в путаном до идиотизма сюжете, и история венгерской графини, ее жениха-крестоносца и сарацина-соблазнителя – всего лишь повод для блестящих танцев. Для обозревателя The San Francisco Chronicle «Раймонда» стала гурманским удовольствием: «Партитура Глазунова, тепло исполненная оркестром Большого, пышна и роскошна… Безостановочные танцы образовывают такой парад лиризма, виртуозности и энергии, что легко понять, почему American Вallet Тheatre хочет иметь этот балет в своем репертуаре».

А самым успешным спектаклем американских гастролей Большого балета оказался старый, добрый, не требующий умственных усилий «Дон Кихот». Сочетание нехитрого сюжета, примитивно-дансантной музыки, отличной хореографии и темпераментных исполнителей обозреватели признали образцовым. По мнению Boston Globe, Большому даже удалось избавиться от прежнего греха – подаче трюка в ущерб действию, и балет летел с блестящей стремительностью. «Это – Большой, который хочет видеть каждый», – резюмировала Seattle Рost Intelligencer. Лестно для поклонников традиции и неутешительно для сторонников репертуарного обновления Большого балета.