Фестиваль балета «Мариинский» финишировал уже в пятый раз. Его лицо, удивительно ясно определившееся с первых шагов, на сей раз перекосило флюсом: из одиннадцати представлений – четыре бенефиса. Странная идея для мероприятия, имеющего четкие цели и задачи. Впрочем, формально собственные нормы не нарушены. Требования дать на фестивале премьеру и показать зарубежных танцовщиков в репертуаре Мариинки были соблюдены: иностранцы участвовали, премьеры были.

Бенефисы позволили сделать много маленьких премьер, вызывая вопрос: не лучше ли было не распыляться и дать одну полновесную? Родились же на предыдущих фестивалях «Золушка» Алексея Ратманского, «Щелкунчик» Михаила Шемякина, реконструированная «Баядерка» –спектакли, прочно вошедшие в репертуар театра.

Нынешние премьеры смахивают на нарезку колбасы в дорогом универсаме: мелкие ломтики похожи друг на друга, все чистенько, аккуратно, но невкусно. Очередной опус Уильяма Форсайта «Приблизительная соната» (перенос работы 1996 года) ничего не добавил к его имеющимся в репертуаре Мариинки балетам. Английский хореограф Дэвид Доусон пока «на новенького», и его специально поставленный для петербургской сцены одноактный балет «Reverence» свидетельствовал, что возможности человеческих тел поистине безграничны. Пластическая выразительность Александра Сергеева и Михаила Лобухина была достойна похвалы. Бесцветная в классике Наталья Сологуб в хореографии Доусона преобразилась. Достижения молодежи радуют, и против новых работ возражений нет. Но подобные опусы больше подходят для экспериментальной, «малой сцены», которой в театре нет.

Три бенефиса балерин Дианы Вишневой, Ульяны Лопаткиной и Дарьи Павленко должны были олицетворить торжество женского танца и напомнить о временах императорского балета. Однако устроители сами забыли, что в императорской Мариинке бенефисы давали по серьезному поводу, в основном, к юбилейным датам, уходу со сцены. Программа же с участием артиста в нескольких номерах в советские времена называлась творческом вечером. На нынешнем фестивале покидать сцену, к счастью, никто не собирался. Право относительно «законного бенефиса» было только у Вишневой (десятилетие на сцене), и ее бенефис больше других походил на таковой. Разнообразный репертуар – от классики до последних новинок хореографической мысли – в очередной раз показал мастерство Вишневой. Балерина не хватает все подряд, но если за что-то берется, равных себе не знает. Специально поставленный Петром Зуска номер «Les bras de mer» («Руки моря») на музыку Яна Тирсена наполнился у Дианы глубоким затаенным чувством, заставил зрителей гадать о непростых отношениях женщины и мужчины.

Ульяна Лопаткина не решилась на новое и предъявила публике уже известных героинь. «Раймонда» слывет сложным балетом (был показан его третий акт). Здесь не выручает даже самая совершенная техника, и если нет особого внутреннего нерва, зрелище не захватывает. Так случилось и у Лопаткиной. Станцовано профессионально, чисто, но сухо. Удивительно, что Лопаткина, ученица Наталии Дудинской (а Дудинская была одной из лучших Раймонд), пренебрегла нюансами: где-то утрачены перегибы корпуса, где-то исчез поворот головы. Мелочи? Но именно они наполняли жизнью героиню Дудинской.

В отрывке из «Легенды о любви» Лопаткиной не повезло: неожиданно заболел партнер, и самые эффектные фрагменты пришлось снять. Зато в «Бриллиантах» Лопаткина была хороша. Хореография этого балета Баланчина созвучна пластическому миру балерины.

Дарья Павленко не обладает ни харизмой Лопаткиной, ни индивидуальностью Вишневой, поэтому над ее программой следовало думать тщательнейшим образом. Но танцовщица словно специально ставила на проигрыш, взяв «Steptext» Форсайта, где хороша Вишнева, «Вальс» Баланчина, где хороша Лопаткина, добавив «свою» премьеру, которая не была «своей» даже для автора хореографии. Одноактный балет «Дафнис и Хлоя» на музыку Равеля, поставленный Кириллом Симоновым, очень напоминает «Голубой экспресс» Брониславы Нижинской. Даже определяющий цвет в симоновском творении – насыщенный голубой, радующий глаз приятностью оттенков, – и тот не дает забыть о балете Нижинской.

Программа «Бенефиса кордебалета» показала разные грани труппы, соединив «Тени» из «Баядерки», «Весну священную» и «Этюды» хореографа Харальда Ландера на музыку Карла Черни. В «Этюдах» солировала постоянная участница фестиваля Аньес Летестю, балерина Парижской оперы, и ее негнущийся корпус резко контрастировал с гибкими телами партнеров – Ильи Кузнецова, Владимира Шклярова, Леонида Сарафанова.

Представители Королевского балета Великобритании Алина Кожокару и Йохан Кобборг выступили в «Дон Кихоте», старательно выучив редакцию Мариинского театра, чем подкупили зрительские сердца. По петербургским стандартам танцовщики малы ростом и терялись на фоне высокорослой Мариинской труппы. Их размашистая напористая манера вносила в танец динамику, которая всегда нравится публике.

Солист Большого театра Николай Цискаридзе в «Манон» показал, что у него проблемы с поддержками в дуэтном танце. Не помогла даже помощь опытной партнерши Ирмы Ниорадзе.
Фестиваль завершился «Гала-концертом звезд мирового балета». Звезд было не так уж много: Ульяна Лопаткина, Светлана Захарова, Игорь Зеленский и премьер Парижской оперы Лоран Илер. Диана Вишнева в великолепном черном платье пленяла взоры не на сцене, а в фойе.

По овациям и полученным цветам лидировала Светлана Захарова, бывшая прима Мариинки, ныне танцующая в Большом театре. У наших зрителей балерина всегда пользовалась успехом. К аплодисментам, сопровождающих ее выступление в pas de deux из «Дон Кихота», примешивалась печаль и сожаление, что артистка, выросшая на Мариинской сцене стараниями известного педагога-репетитора Ольги Моисеевой, досталась столице. По человечески балерину понять можно: ее партнер Андрей Уваров из Большого театра имеет звание народного артиста, хотя не выдерживал сравнения с большей частью Мариинского кордебалета. Наш же премьер, звезда с мировым именем Игорь Зеленский всего пять лет как «заслуженный».

Участия Игоря Зеленского в фестивале ждали, наверное, с самым большим нетерпением. Его выступление украсило «Ballet Imperial» Джорджа Баланчина на музыку Чайковского. Зеленский обладает редким чутьем в хореографии Баланчина, умеет наполнить чистый танец скрытым смыслом, не умаляя собственного достоинства, продемонстрировать искреннее восхищение партнершей-балериной.

Программа гала-концерта была «мировой» в прямом смысле и состояла из двух опусов Уильяма Форсайта, двух работ Джорджа Баланчина, по одному номеру выпало на долю Джерома Роббинса и Мориса Бежара. От лица всей России было pas de deux из «Дон Кихота», поставленного Александром Горским в Большом театре. Интересно, о чем должен свидетельствовать факт, что Мариинский театр на фестивале балета собственного имени не нашел для заключительного концерта ни одного (!) номера отечественной хореографии ни из своего славного прошлого, ни из своего настоящего?