В
завершении нынешнего сезона наиболее яркая сегодня
звезда балета Большого Светлана Захарова – главное
и самое ценное приобретение труппы – выступила в
партии Китри в «Дон Кихоте». Свой первый сезон в
Большом она завершила успешно, исполнив партию,
которая, казалось бы, не совсем близка ее индивидуальности.
Как призналась сама Светлана Захарова в одном из
интервью, «Дон Кихот» она станцевала лишь однажды
в Петербурге, и по собственному признанию (а также
по свидетельству очевидцев, видевших с ней этот
спектакль в Мариинском театре) – станцевала неудачно.
Но балерина, вопреки расхожему мнению о том, что
Китри – это вовсе «не ее» партия, считает, что Китри
как раз ей гораздо ближе, чем Одетта или Одиллия.
С первого же выхода Светланы
Захаровой на сцену ощущалось, что балерина пребывает
в приподнятом, праздничном настроении. Это приподнятое
настроение дебютантки, а также дыхание заинтересованного,
переполненного зала (несмотря на воскресный жаркий
июньский день), аплодисменты зрителей (причем не
отдельных клакеров, а именно всего зала), придали
спектаклю ту особую атмосферу, которая бывает только
на премьерах и юбилейных торжествах в Большом. И
даже небольшие партии в этом «Дон Кихоте» артисты
танцевали с максимальной отдачей.
Светлана Захарова очень старалась.
Очень! Она старалась убедить всех, что Китри – это,
действительно, «ее» партия, что она может и хочет
быть на сцене совершенно другой: не только отрешенной,
лиричной, замкнуто-строгой, но весёлой, раскованной,
озорной. До истинной раскованности простоватой дочки
трактирщика, умеющей всех остроумно разыгрывать,
безудержно веселиться, темпераментно, «по-площадному»
танцевать – классической балерине с петербургской
выучкой еще, конечно, далеко. Но задор, кураж (если
это слово может быть применимо к академическому
стилю Захаровой) – был! Похоже, балерина брала реванш
за то свое первое неудачное выступление в Петербурге
и даже бросала некий «вызов» московским зрителям
и коллегам–танцовщикам. «Смотрите, удивляйтесь,
вот я какая!» – словно говорила она каждым своим
выходом на сцену, а красная пышная испанская юбка
и черный корсаж выглядели на ней необычайно эффектно.
Конечно, Светлана Захарова, как всегда, демонстрировала
необыкновенный масштаб танца, высокие легкие прыжки,
огромный шаг, четкость всех движений, фиксацию поз.
Но еще она с удовольствием кокетничала и с Базилем
– Андреем Уваровым (который тоже пребывал явно в
приподнятом настроении), и с Гамашем (Виктор Алехин),
и с Дон Кихотом (Алексей Лопаревич), весело, открыто
улыбалась (а не изображала дежурную балеринскую
улыбку), покоряя блеском глаз. В бешенном темпе
(при этом удачно акцентируя все мелкие па) Захарова
провела вариацию с кастаньетами, покорив зрителей
редкой амплитудой и одновременно отточенностью движений.
И главное – она получала неизъяснимое удовольствие,
даже наслаждение от стихии танца, от самого присутствия
на сцене. С особым вниманием балерина отнеслась
даже к незначительным деталям – например, потертый
бутафорский бубен специально обмотала яркими лентами,
чтобы он более празднично выглядел у нее в руках
во время танца.
Во втором действии Китри –
Светлана Захарова неожиданно появилась в таверне
в темном, филолетово-черном костюме и из-за этого
несколько потерялась на сцене. Но игровые эпизоды
второй картины балета пока еще оказались не так
близки Захаровой, как танцевальная стихия. К тому
же в этом спектакле в таверне царствовала неотразимая
Илзе Лиепа, превратившая часто «проходной» испанский
танец в эффектный и драматичный сольный монолог,
ставший центром всей картины.
Наиболее успешным показалось
выступление Захаровой в сцене сна Дон Кихота, где
ее прелестная Дульцинея в бледно-зеленой классической
пачке олицетворяла прекрасную явь романтического
сна Дон Кихота. Изумительная чистота танца, красота
линий, тщательная четкость «дикции», женственность
облика, музыкальность, лиризм – все пленяло в этой
сказочной Дульцинее, ожившей фее из другой эпохи.
Скрытое состязание Дульцинеи – Светланы Захаровой
с воздушной, чуть холодноватой Повелительницей дриад
(Екатерина Шипулина) с ее утонченно-заостренными
линиями, подобно стреле пронзающей пространство
диагональю стремительных, невесомых прыжков – добавляло
картине сна Дон Кихота особый интерес.
Последнее действие стало кульминацией
танцевального мастерства и редкой виртуозности Светланы
Захаровой. Фуэте с двойными и тройными пируэтами,
блистательная вариация с веером в несколько отличной
от Большого театра редакции, где фиксировалось буквально
каждое па, эффектная финальная диагональ, выполненная
в каком-то неправдоподобно быстром темпе – стали
мощным аккордом ее первого выступления в московском
«Дон Кихоте». Балерина сумела сделать этот спектакль
по-настоящему праздничным. Праздничным от начала
до конца, доказав всем, что партия Китри теперь
по праву может быть (и обязательно должна быть!)
в ее репертуаре.
