Партия Раймонды считается экзаменом на звание балерины. Наверное поэтому прима-балерина Большого театра Светлана Захарова так заметно волновалась, дебютируя 31-го марта. Раймонда – только четвертая (после Аспиччии в «Дочери фараона», Солистки 2-й части в «Симфонии до мажор» и Ипполиты/Титании в «Сне в летнюю ночь») по-настоящему новая для нее партия. Другие же партии, исполненные Захаровой в Большом: Жизель, Одетта-Одиллия, Никия, Аврора, Китри - уже были станцованы ею в Петербурге. Дебюта Захаровой ждали, многие зрители спешили попасть на этот спектакль, зная, что в нынешнем сезоне балерина уже не появится больше в «Раймонде» – значит, надо обязательно увидеть, не пропустить. Именно поэтому так ощущалось в начале спектакля повышенное внимание зала, предвкушение праздника.

Но первое действие заметно разочаровало. Внешне Светлана Захарова, как всегда, выглядела замечательно – юная, красивая, улыбчивая, эффектно смотрящаяся на сцене в бледно-голубой пачке и изящной диадеме на голове. Впрочем, еще не видя Захарову в «Раймонде», можно было заранее с уверенностью сказать, что чисто актерски роль у балерины получится, потому что не требует перевоплощения: здесь же ничего не надо играть. Если поверхностно следовать сюжету, то исполнительница главной партии в «Раймонде» должна изображать только любовь к своему жениху и радость жизни. А актерское прочтение роли – явно не сильная сторона дарования Светланы Захаровой. Но даже в том минимуме эмоций, которые следовало изобразить, она оказалась излишне сдержанна. Да, улыбчивая, да, милая, да, обаятельная, но – никакая... К тому же чистота танца (возможно, из-за слишком сильного волнения, которое трудно было скрыть) тоже оказалась не безупречной. Несколько небольших погрешностей и помарок в первой же вариации, как шлейф, потянули за собой последующие, из-за чего ни одна из вариаций первого акта не была исполнена идеально. Да и партнер – стройный красавец Андрей Уваров, облаченный в белый костюм и плащ – при всем внешне эффектном облике по началу выглядел слишком аморфным: то ли уставшим, то ли сонным... В картине «Грезы Раймонды» героиню по сюжету переполняет смятение и неясные предчувствия. Но Захарова оказалась далека от подобного состояния: для нее – что сон, что явь – все едино, границы между двумя столь контрастными состояниями ею не была ни проведена, ни обозначена. Тревога и испуг при появлении Абдерахмана даны были лишь намеком. Но эта важная для спектакля Григоровича тема – к сожалению, не получила у Захаровой никакого дальнейшего развития, из-за чего во втором действии Раймонда в ее трактовке показалась чисто дивертисментной партией.

Во втором действии на сцене по праву царил Абдерахман – Марк Перетокин, срывавший такие бурные и такие продолжительные аплодисменты зала, что, казалось, спектакль сейчас остановится. Раймонда – Захарова танцевала увереннее, но необходимого блеска исполнения не обрела. В третьем действии балерина уже внутренне успокоилась, волнение улеглось и вариация была исполнена технически чисто, с заметным внутренним подъемом, с победными, звонкими интонациями подлинной примы Большого. Она словно с гордостью подтверждала, что экзамен на звание балерины в целом сдан успешно. Но если в адажио Захарова старалась фиксировать красоту поз, то в вариации все позы и движения она специально заостряла, нарочито форсировала быстрый темп, отчего вместо необходимой певучести и кантилены появлялась излишняя жесткость танца, что снижало общее впечатление. В третьем действии «проснулся», наконец, и Андрей Уваров: его поразительные, «зависающие» в воздухе прыжки каждый раз вызывали неистовый восторг зрительного зала. Аплодисменты, выпавшие на его долю, хотя и перекрывали успех дебютантки, явно поднимали общее настроение всего спектакля.

Светлана Захарова, послушно следуя урокам своего постоянного педагога-репетитора Людмилы Семеняки (в прошлом – блистательной Раймонды во втором премьерном составе 1984 года), тоже представила Раймонду достаточно земной и вполне конкретной, тогда как Юрий Григорович, сочиняя свой спектакль, всячески подчеркивал романтизм героини. Именно первая исполнительница его «Раймонды» - Наталия Бессмертнова - удивительно передавала в танце то, что в сюжете балета остается «между строк»: и неясные мечтания, и тревожные предчувствия, и смятения чувств, и обретение внутренней гармонии. В каждом ее движении чувствовалась поэтическая недосказанность, по-пушкински «светлая печаль», вечное стремление к совершенству. По своему облику и внешним данным Светлана Захарова с ее чудесными удлиненными линями танца, безусловно, ближе к тому образу, который создавала в «Раймонде» Бессмертнова. Но молодая прима Большого пока работает только с Людмилой Семенякой, которая (что, к сожалению, закономерно для многих педагогов), «лепит» Захарову исключительно по собственному облику и подобию. Можно предположить, что если бы Светлана Захарова готовила Раймонду с Наталией Бессмерновой, она гораздо интереснее интерпретировала бы свою героиню и актерски, и танцевально. Наверное, молодая балерина не только бы победно «гарцевала» в вариации и коде третьего акта, всячески бравируя техникой, но и раскрыла бы многие хореографические нюансы этой партии, таящей в себе столько скрытых пластов настроений...

«Раймонды многоликий образ» – так назывался, снятый в 1983 году фильм-концерт Ленинградского телевидения, в котором лучшие балерины Кировского театра той поры – Габриэла Комлева, Галина Мезенцева, Любовь Кунакова и Ольга Ченчикова – исполняли разные вариации Раймонды. Светлана Захарова с ее музыкальностью, лучезарностью, лиризмом и исключительной красотой линий кажется специально созданной для партии Раймонды. Но воплощенная ею героиня пока не отличается многоликостью...