Бремя страстей человеческих
Ну
наконец-то, даже самые упрямые зануды, извечно твердящие,
что танцовщик Цискаридзе
не удовлетворяет их взыскательному вкусу, кажется, угомонились.
И знатоки и профаны, словом все, кто пришел на первую премьеру
сезона, сходились во мнении, что Николай Цискаридзе, действительно,
- премьер, а его Германн - это явление в сегодняшней серой
жизни Большого. Еще раз подчеркнем, что именно Германн Цискаридзе
- явление, а сам балет, увы, таковым не стал. Ну, обо всем
по порядку.
Уже в сентябре балетоманы были очень
заинтересованы приездом в Москву знаменитого французского
балетмейстера-интеллектуала Ролана Пети. Новая премьера, а
по существу - переделка его собственного старого балета, когда-то
поставленного для Барышникова, анонсировалась как "мировая
премьера", то бишь эксклюзив. Вначале Пети назвал свое
еще не рожденное дитя "Три карты". Не слишком оригинально,
но броско. В октябре балет получил новое название "Пиковая
дама", то есть, как у Пушкина и Чайковского. С тех пор
в кассе изумленных зрителей спрашивают: "вам оперу или
балет?"
Для Пети - это вторая встреча с Большим
балетом, после "Сирано де Бержерака". Чтобы нам
не показалось мало, месье Пети решил в придачу к "Пиковой"
перенести "Пассакалью" (25 минутный балет пятилетней
давности). Она и открывает "Вечер хореографии Ролана
Пети".
Юные танцовщики (солисты С.Лунькина и
Я.Годовский), в белых коротких шортиках и юбочках, тихо и
спокойно показывали акробатические трюки вперемежку с гимнастикой.
Причем, даже не художественной, а спортивной. Иногда дружно
поднимали то ноги, то руки, резво прыгали, выгибая молодые
тела, затянутые чем-то вроде капрона. А, тем временем, в зале
царила скука… Почти все балетоманы успели посмотреть "Вечер"
за день до премьеры на генеральной репетиции. Поэтому и проигнорировали
"Пассакалью", сидя в буфете. А некоторые, вообще,
пришли в театр к главному блюду, собственно к "Пиковой
даме".
После антракта занавес пришел в движение,
а вслед за ним Н.Цискаридзе начал свою историю Германна. (Конечно,
по Пушкину, не случайно артист проштудировал всю пушкинистику
от Белинского до Лотмана). Его герой - это Страсть: человека,
игрока, наконец, безумца. Страсть к жизни сжигает Германна.
В танце Цискаридзе превзошел сам себя: вспышки вращений, невероятные
по высоте и амплитуде прыжки, ослепляли.
Рядом с таким партнером Графиня И.Лиепы
кажется холодной, словно Снежная королева. Для этой роли Пети
хотел найти "Плисецкую, только помоложе", но нашел
Илзе. Она старается быть роковой, таинственной, даже масштабной.
А получается только страшной, как преисподняя. Эта Графиня
гипертрофировано изломана, нервна, слишком вамп. Адский пламень
дуэтов зажигает только он - Германн, воплощая со своей Графиней
смертельную мечту о Венере московской, причастной к тайне
трех карт.
Лизе, в аккуратном исполнении С.Лунькиной,
Пети отвел лишь роль хранительницы ключа от спальни бабушки.
С Германном у них всего один банальный дуэт. И смотрится он
особенно убого после эротических танцевальных объятий Германна
и Графини. Похоже, что Лиза ни Пети, ни Цискаридзе не интересует.
Что совсем плохо - так это роль кордебалета.
Нет, в то -то и дело, что роли никакой нет, потому что Пети
совсем не смог поставить здесь хоть что-то выразительное.
Даже самый терпеливый зритель, внимая бесконечной сцене бала,
начинает ерзать. Сразу невольно вспоминаются массовые сцены
Григоровича - вот где танцует кордебалет, вот где танец выражает
настроение и создает образ.
Балет Пети не раскрывает философских
глубин, хотя и претендует на это. Получился пересказ повести
Пушкина, кстати, не всегда внятный, под музыку Шестой симфонии
Чайковского. Но главное, что "Патетическая" не поддается
танцу, а существует отдельно. Симфония написана Петром Ильичем
о страсти и страданиях совсем другого рода. Поэтому не получилось
подвести ее под канву "Пиковой". Так они и будут:
"Патетическая" Чайковского сама по себе, а "Дама"
Пети сама по себе. Тем более, что "...Пиковая дама означает
тайную недоброжелательность" |
