В Большом театре под Рождество прошли премьерные спектакли Джона Ноймайера «Сон в летнюю ночь». Этот изысканный, красивый балет (оформление Юргена Розе), сочетающий в себе немецкий юмор и рафинированный французский шарм танца, бесспорно, достоин сцены Большого. «Сон» – это лучший спектакль, который здесь был поставлен за последние годы.

Джон Ноймайер – эстетствующий певец хореографической саги, с педантизмом и «ганзейской» обстоятельностью выписывающий психологическую оркестровку спектакля. Из легендарных литературных сюжетов-прелюдий Ноймайер создает многоголосные опусы-фуги, виртуозно подчиняя драматургические коллизии и оригинальную повествовательную ненасытность законам танцевального контрапункта. Его кредо – музыкальность, высокая каллиграфия и аристократизм неиссякаемых фантазмов. Мир его хореографических грез – сублимация эллинической красоты тела и мифологической гармонии духа.

Ноймайером поставлено свыше ста балетов. Сегодня нет ни одной известной балетной труппы в мире, которая не имеет или не мечтала бы иметь в своем репертуаре спектакли Джона Ноймайера.

Переговоры с Ноймайером поставить что-нибудь для Большого тянулись долго. Хореографу нужно было правильно найти балет для сцены Большого, подобрать танцовщиков, в конце концов найти время, расписанное у него буквально по дням на несколько лет вперед. Когда Ноймайер увидел труппу Большого на гастролях в Париже и Лондоне, он понял точно, что в таком огромном актерском ансамбле с яркими сценическими характерами начать надо с балета «Сон в летнюю ночь». Эта некая современная классика (премьера состоялась в 1977 году в Гамбурге), которая давно идет на балетных сценах Парижа, Вены, Милана, Мюнхена, Копенгагена, Стокгольма, а в Гамбурге балет показан уже 250 раз. Идея Ноймайера – продемонстрировать, что балетные труппы могут работать как настоящий Театр, показвывая множество характеров во всем их стилевом танцевальном разнообразии. В этом балете сложные движения по координации, сложное партнерство, но главный вызов – это определенные рамки для артистов Большого, так привыкших к актерству. Здесь нужно работать в новой ситуации: подчиниться четко выстроенной структуре балета с уже детально проработанными характерами и мизансценами. И в этом обрести импровизационную свободу.

Задействован и весь кордебалет. Он олицетворяет разные миры: аристократия, космический мир фей, Титании и Оберона и мир ремесленников, брутально вклинивающихся в чувственные эмпиреи. Соответственно подобрана музыка: Феликс Мендельсон (музыка «К спектаклю «Сон в летнюю ночь»), авангардист Дьерь Лигети (произведение для органа «Объемы» и музыка для чембало), а также мелодии, адаптированные для шарманки и механического пианино времен наших прадедушек. Музыкальное пространство трехмерно: оркестр, звучащий из оркестровой ямы, космическая музыка идет отовсюду, у ремесленников она звучит прямо со сцены из шарманки.

В балете о превратностях многоликой любви все происходит по Шекспиру, однако отброшена греческая тема Афин, а местом действия становится европейский двор XIX века. Комедия положений преподнесена хореографом как эстетский клубок сновидений. Здесь сон перемешивается с реальностью, оживает волшебный лес с шелестящими деревьями, где обитают феи в синтетических трико и купальных шапочках на голове (видимо, в пику Мариусу Петипа с его пышнопачечными феями). Они замедленно парят в состоянии космической невесомости и прозрачной «наркотической» нирваны. Их красивые тела – порождение метафизического тумана и извечной грусти. Здесь же проказничает эльф Пэк с алой розой, запах которой одурманивает каждого. Под гипнотическим воздействием цветка с героев снимаются все комплексы и табу, и любой рискует влюбиться в первого встречного. Происходит путаница: перемешиваются две влюбленные пары, втянутые в комические ситуации. Ноймайер показывает главную героиню Ипполиту во всех женских ипостасях: вот она аристократка, выходящая замуж за герцога Тезея, а вот – феминистка, борющаяся с Обероном на равных, ее эротизм в облике Титании подан в отношениях с мачо-ремесленником, превратившимся в симпатичного осла.

Уморительно поставлена сцена с ремесленниками, которые на свадьбе главных героев разыгрывают пьесу «Пирам и Фисба». Под шарманку звучит музыка Верди из «Травиаты», ремесленники – Пигва, Заморыш, Рыло, Миляга изображают луну, льва, стену, Дудка встает на пуанты, надевает косы и платье, а ткач Основа – доспехи. Словом, артистам Большого есть где развернуться, тем более, что Ноймайер не воссоздает свой балет, примеряя гамбургский вариант к московской сцене, а учитывает индивидуальности новых исполнителей, меняя танцевальный рисунок и создавая оригинальные интерпретации партий.

Московский «Сон» можно было бы считать сделанным по «гамбургскому счету», если бы не два «но»… Во-первых, ремесленники (премьерный состав), призванные снять любовный пафос и разрядить тягучую классическую атмосферу, напрочь завалили свои мизансцены. Используя все известные им штампы «нафталинной» пантомимы, они выглядели фальшивыми и неостроумными. Импровизация и юмор оказались чужды артистам. Имея возможность неоднократно видеть «Сон в летнюю ночь» в исполнении артистов Парижской оперы и Гамбургского балета, я всякий раз поражался, сколько красок и тонких нюансов, уморительных до колик в животе, находили артисты, исполняющие роли ремесленников. Более того, от спектакля к спектаклю они привносили новые «примочки» и «прибамбасы», которых, не скрывая, ждали от них не только зрители, но и коллеги по сцене.

И еще одно. Океан чувственности разлит по всему спектаклю, но, к сожалению, артистам Большого неведом эротизм, словно балет поставлен во времена, когда у нас «не было секса». И если бы не Иван Урбан, приехавший из Гамбургского балета и выступивший в партии Лизандра, оставаться бы нашим Гермии (Мария Александрова) и Елене (Нина Капцова) «тургеневскими девушками».

А вот перед женским кордебалетом хочется снять шляпу. Стильно и со знанием дела артистки выписывают «космические рисунки», будто всю жизнь они танцевали хореографию Ноймайера. Особенно выделяется красотой линий Нелли Кобахидзе.

Пэк Яна Годовского стилистически безукоризненен и академически педантичен.
Титания и Оберон в исполнении Светланы Захаровой и Николая Цискаридзе – два экслибрисных силуэта танца. Они, словно виртуальные космонавты в чалмах-скафандрах, олицетворяют меланхолическую грезу по утерянному раю. Эта красивейшая пара не знает себе равных в мире. Артисты в новом для них балете с блеском демонстрируют свои экстраординарные физические данные, им недостает лишь одного – влечения друг к другу. Что касается самого Цискаридзе, ему предстоит еще обрести исполнительскую стабильность в сольных и дуэтных танцевальных эпизодах. А также – продумать уместность некой отсебятины, разрушающей ноймайеровский эстетизм, в частности, стоит ли аристократу во время свадьбы во дворце укутывать свою поясницу шлейфом невесты и заигрывать с ремесленниками, прикармливая Милягу-льва, как птицу на скотном дворе.

Витальные ноты счастья, любви и юности вносит в спектакль Иван Урбан, абсолютно комфортно чувствуя себя на коварной сцене Большого. Его естественность и зашкаливающий эротизм сражают наповал его партнерш: он целует взасос Гермию, напористо обцеловывает ляжки Елены, покоряет переизбыточностью мужской нежности. Его аутентичное исполнение, помноженное на актерское обаяние, делает его ключевой фигурой игровых эпизодов. В его ловких руках расцветает Мария Александрова, деятельный темперамент которой – доминирующая краска ее роли.

Комическая пара Елена и Деметрий (Нина Капцова и Владимир Непорожний) колоритно разнообразит палитру характеров спектакля, привнося в нее буффонадные и гротескные мотивы. Наконец-то танцовщики, актерская сторона которых была малозаметна, смогли предстать полнокровными персонажами. Еще бы и куража побольше! Все-таки трудно отделаться от памятных впечатлений, которые ранее произвели на меня исполнители с ярчайшим личностным началом в этих же партиях.

Важным условием спектакля является исполнительская точность. К сожалению, все танцовщики без исключения технически небезупречны, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей: они пока нечисто исполняют пируэты, иногда срывают поддержки, с трудом им даются кантиленные связки движений. Еще чувствуются усилия и напряжение при исполнении ими ноймайеровских изощренных каверз, которых хватило бы на два балета; дискомфортно артистам и в быстрых темпах. Огромная начальная работа с труппой была проделана ассистентами хореографа Радиком Зариповым и Виктором Хьюзом. Будем надеяться, что она не пропадет даром и «Сон» Большого станет поистине волшебным.