В числе биографий Нуреева пополнение. Но назвать новую книгу значительной не представляется возможным. Компилятивная биография явно писалась не без «переработки» фундаментального и лучшего на сегодняшний день труда Дианы Солуэй «Рудольф Нуреев на сцене и в жизни» (выпущенного на русском языке в 2001 году). Майер-Стабль то и дело ссылается на Солуэй и цитирует ее книгу. Вопреки такому подходу, русские издатели называют автора «авторитетным искусствоведом», предлагающим «свою интерпретацию жизни звезды мирового балета». Биография Нуреева – танцовщика и балетмейстера рассказана кратко, местами почти скороговоркой. Майер-Стабль «притормаживает» лишь на подробностях интимной жизни. Много места уделено историям с Марго Фонтейн и Эриком Бруном. Не без влияния скандальной книги Юри Рюнтю «Руди Нуреев без макияжа», Майер-Стабль «укладывает» в постель Нуреева многих знаменитостей, в числе которых Мик Джаггер, Леонард Бернстайн, Ив Сен-Лоран, Фредди Меркьюри.

Текст сопровождается примечаниями переводчика, где исправлены многочисленные авторские ошибки. Как и положено, у книги есть редактор. И не рядовой, а ответственный. Как же мог редактор пропустить чудовищные искажения балетных фамилий и имен? Итак: Нежинский, Нина Ястребова, Ирина Зубковская, Бонфуа, Гислен Тесмар, Хилер, Мишель Денар, Пьетрагайа и прочая. А вот Маги Марен, та вообще оказалась мужчиной. Форсайт и Прельжокаж не только ставили балеты в Парижской Опере, но и танцевали там же. А чего стоит заголовок «Постановки и хореографии Рудольфа Нуреева»! В результате халатной редактуры, Нуреев дебютирует на кировской сцене в па де де из «Лебединого» с Ястребовой и Ивановой. Даже непросвещенным ясно, что речь идет о па де труа. Всех ляпов не перечесть.

Автор предпринял попытку проинтервьюировать танцовщиков, ставших «этуалями» при Нурееве. Но фрагментарные высказывания Манюэля Легри и Лорана Илера не добавляют новых красок к образу. Книга оформлена черно-белыми фотографиями, уже публиковавшимися не раз. На задней стороне суперобложки монтаж снимков Жозе Мартинеза (одного из любимцев Нуреева, ставшего «этуалью» уже после его смерти) и надгробия Нуреева. Может быть такая бестактность - очередной недосмотр издателей?