К главной партии в «Лебедином озере» Мария Аллаш шла постепенно, успешно исполнив в этом балете сначала Сверстницу Принца, затем Испанскую и Венгерскую невесту. Важным этапом перед постижением роли Одетты-Одиллии стала для нее партия Раймонды в премьерных спектаклях возобновленного балета Петипа– Григоровича.

Когда стало известно о предстоящем дебюте М.Аллаш в «Лебедином озере», балетоманы пророчили ей успех в партии Одиллии и сомневались в том, удастся ли балерине Одетта. Мнения о первом выступлении Марии Аллаш в знаменитом балете Чайковского оказались диаметрально противоположными: многие ее дебют не восприняли вовсе, некоторым он показался интересным и многообещающим.

С первого своего появления на сцене Одетта–Аллаш приковывала взгляды зрителей – не эффектностью внешнего облика (хотя была необычайно хороша в белой классической пачке и пушистом лебедином оперенье, обрамляющем красивое смуглое лицо с большими черными глазами), не царственностью повадки, а удивительной загадочностью, тем пленительным ореолом тайны, который заставляет внимательно следить за каждым движением балерины. Внешне неуловимо напомнив юную Наталию Бессмертнову в этой же роли, Мария Аллаш покорила потаенностью чувств своей героини, внутренней тишиной, «молчаливостью» (как ни странно звучит это слово по отношению к балетной интерпретации), погруженностью в себя. В адажио с Принцем (Владимир Непорожний) на первый план скорее выходила отрешенность ее Одетты от внешнего мира, нежели монолог, обращенный к Зигфриду. Некая холодноватая отчужденность героини, осознание неизбежного одиночества, даже обреченность на вечные колдовские чары, – читались в танце Королевы лебедей в исполнении Марии Аллаш. Внутренняя сдержанность и закрытость ее Одетты подчеркивались благородной строгостью движений, лишенных трепета и лиризма.

Несмотря на накопленный за девять сезонов работы опыт и уже станцованные главные партии в «Баядерке», «Спартаке», «Легенде о любви», безусловно, сказывалось заметное волнение балерины. Волнение явно сковывало, мешая исполнить роль на должном уровне. Обидные погрешности в технике танца и досадные «шероховатости» снижали общее впечатление от выступления балерины.

Одиллия–Аллаш явилась разительным контрастом ее Одетте. Внося своим появлением ощущение праздника, балерина обнаруживала едва уловимую наигранность веселья своей героини, а в заостренных линиях ее движений чувствовалось нечто механическое. Ослепительный блеск глаз и сияние улыбки, торжествующие жесты уверенной в своей красоте женщины, заранее предчувствующей победу, – скрывали расчетливую холодность умелой обольстительницы. Но этой внешне стильной Одиллии не хватало загадочности: в ней угадывались уже знакомые черты другой героини Марии Аллаш – Уличной танцовщицы из «Дон Кихота». К тому же в «черном» па-де-де на балу танец балерины, к сожалению, не отличался технической безупречностью.

И все-таки дебют Марии Аллаш в «Лебедином озере» продемонстрировал не только профессиональный рост балерины, целеустремленно осваивающей ведущие партии классического репертуара, но и ее внутренний потенциал. И потому можно не сомневаться в том, что труднейшая партия Одетты-Одиллии (подготовленная Аллаш со своим постоянным педагогом-репетитором Татьяной Голиковой) со временем наверняка будет меняться и расти вместе с балериной. Дебютное волнение постепенно сменится уверенностью, технические погрешности исчезнут, а сама роль Белого и Черного лебедя обретет новые краски, не потеряв при этом первоначальной интригующей загадочности...