Ирина Бикулова:
«Честолюбие – одно из главных качеств артиста»

Солистка оперы Ирина Бикулова признается, что стала певицей благодаря маме, для которой вокальная карьера осталась нереализованной мечтой. Мама и поныне самый строгий и дорогой ее учитель. У Ирины всегда были прекрасные учителя, прошедшие школу Большого театра – в музыкальном училище Елена Дмитриевна Кругликова, в консерватории – Бэла Андреевна Руденко. В театре она сразу попала под крыло к лучшему оперному концертмейстеру, а чувствовать себя на сцене как в жизни ее учил Борис Александрович Покровский.

Ирина, про вас с полным правом можно сказать, что вас взрастил Большой театр. Какие события, люди формировали вашу творческую личность?

– Когда я пришла в театр, то сразу попала в класс к замечательному концертмейстеру Лии Абрамовне Могилевской. Человек, честолюбивый в самом лучшем смысле этого слова, она удивительным образом умеет заразить этим мироощущением своих учеников. Мне кажется, что честолюбие может быть мощным двигателем творческого развития, это одно из главных качеств артиста. Не зависть, не самоуверенность, а именно здоровое честолюбие, когда хочется сделать лучше, больше, выразить себя максимально. В этом залог движения вперед. Не знаю, как другие, – наверное, я ленивая, но мне это не дает расслабиться, остановиться на достигнутом. Добрые слова хочу сказать о дирижерах, с которыми я встретилась, придя в театр. Они все общались со мной с таким терпением, с таким тактом и пониманием… Но самое главное, что со мной тогда произошло, как мне кажется, это встреча с Борисом Александровичем Покровским. Из студентки московской консерватории он начал делать артистку Большого театра. Давалось мне это с большими слезами и кровью. Первой нашей работой была Татьяна в постановке «Онегина» 1991 года. Я ничего не умела – ни двигаться, ни правильно вести себя на сцене. Он научил меня тогда всему. Более талантливого оперного режиссера я не встречала. Он понимает вокал, прекрасно видит, что можно добиться от каждого конкретного артиста в смысле звучания и в смысле действия. Звук дополняет действие и дополняет оркестр. Это было безумно интересно и безумно сложно. Я выходила после репетиции из театра и шла к Кузнецкому мосту, обливаясь слезами. Мои первые роли были омыты слезами в буквальном смысле. Покровский требовал очень много. Меня успокаивали – чем больше он тебя ругает, тем больше в тебе видит перспектив. Но признаться, тогда это было слишком слабым утешением. Потом у нас были и Агнеса в «Орлеанской деве» и Франческа да Римини.

– Ваш консерваторский педагог, солистка Большого Бэла Руденко всегда была очень убедительна на сцене. Она вам давала какие-то советы по актерскому мастерству?

– Во время учебы практически нет – мы были сосредоточены на вокале, на его технике и выразительности. А потом, уже в театре она мне очень помогала, потому что в свое время пела те же партии – например, Марфу в «Царской невесте», – и подсказывала какие-то сценические нюансы. Мы довольно много занимались в классе и это было очень интересно.

– Какие из партий для вас особенно дороги?

– Ну, наверное, если бы партия не легла на душу и голос, ее невозможно было петь… Конечно, одни вокально или сценически даются сложнее, другие легче, но я бы ни с одной не рассталась. Я люблю все свои партии, но чуть больше других, может быть, Татьяну и Мими. «Богема», как, впрочем и весь Пуччини, – это праздник моей души. С удовольствием пою и Лю в «Турандот», потрясающе красивом, на мой взгляд, спектакле.

– Расскажите о своей семье. Сколько лет вашей дочке?

– Василисе семь лет. Она учится в школе, танцует, с четырех лет занимается музыкой. Делает успехи, хотя лентяйка ужасная. Частенько пытается распеваться вместе со мной. Я боюсь сбиться, прошу ее не мешать, но тут обычно вступает собака. Вот такое у нас трио. Не знаю, может, у Василисы голос со временем проявится. Но вот только не уверена, что хочу для нее такой судьбы, уж больно нелегкая у нас профессия. Муж у меня музыкант, – бас-кларнет в Госоркестре.

– А не было у вас мысли заняться преподаванием?

– Бэла Андреевна предлагала мне быть ее ассистентом в консерватории. Но пока я очень смутно представляю себя в этой роли. Это огромная ответственность. Если ты неправильно научишь, искалечишь кому-то судьбу. Педагог – это как вторая мама, по крайней мере у меня так было. А я и сама еще все время чему-то учусь.