| Я снова вижу голубой,
далекий свет,
Прекрасным принцем мне является балет.
Он позолоченную туфельку дает
И за собою в мир загадочный ведет.
(Из репертуара
Аллы Пугачевой)
Зритель всегда прав. – Не всегда! Эта
сомнительная во многих случаях аксиома безошибочно работает
только в отношении балетного зрителя, где бы он ни был: в
Москве, Париже, Нью-Йорке, Санкт-Петербурге или Лондоне. Это
особая порода людей, я имею в виду не околобалетных личностей,
а настоящих ценителей искусства. Проведя детство за кулисами
оперного театра, в течение многих десятилетий пересматривая
лучшие балетные постановки великих хореографов: Баланчина,
Голейзовского, Петипа с живыми тогда ещё легендами мирового
балета, я лишний раз убедился в безукоризненной точности оценок
любителей-профессионалов лондонской аудитории, когда смотрел
юбилейную «солянку» - «Балетные звезды Санкт-Петербурга».
Аплодисменты бывают разные: вежливые,
бурные, нескончаемые, предательские, насмешливые, но бывают
(трудно подобрать слова) – на одном дыхании, когда зал вместе
со своим кумиром взлетает над сценой, парит с ним в каком-то
невесомом состоянии. Ради таких эмоциональных моментов и существует
балет, как и в музыке, в этом весь его смысл.
Вот такое единение произошло 7 мая в
Алберт-холле во время показа сольных выступлений ведущих артистов
балета Мариинского театра к 300-летию Санкт-Петербурга, когда
на сцену вышел, выпорхнул Нарцисс – Николай Цискаридзе. Думаю,
что ныне покойный и вечно гонимый Большим театром Касьян Ярославович
Голейзовский мог бы порадоваться воплощению его хореографии
Цискаридзе, этой подлинной звездой современного русского балета.
Не к юбилею будет сказано, но Николай
(официально солист Большого театра) развивает «новаторские»
традиции мужского танца, созданного Дягилевым – Нижинским
и продолженные Нуреевым. Когда маститый Григорович увидел
Цискаридзе на выпускных экзаменах, то произнес свою искрометную
фразу: «Грузину – пять, в Большой принять».
Говоря о распрях в балетном мире, злые
языки говорят, что Волочкова и Цискаридзе не поделили Большой
театр. Но надо отдать должное смелости балерины Мариинки Ирме
Ниоридзе, много танцевавшей и организовавшей эти выступления,
в том, что она не побоялась пригласить Николая Цискаридзе
(«соперника-бунтаря» из Большого) в Лондон, ведь на его фоне
меркнут другие исполнители. Знаменитый Зеленский выглядит
циркачом, жаждущим успеха, Махалина выглядит хорошо, работает
чистенько, да и только. Солист Иванченко простоват, без полета
во всех смыслах этого слова. Рыхлая хореография с её мужским
кордебалетом в жилетках на фоне небоскребов в премьерной «Мадам
Лионели» (первое отделение) вообще наводит тоску. И тут уже
не списать неуспех на то, что знаменитый Альберт Холл не подходит
для балета. Главное достоинство этого балета – это то, что
он короткий. Пожалуй, не затерялся в разностильных балетных
отрывках лишь Фарух Рузиматов в «Смерти поэта» в пантомимной
хореографии Мориса Бежара на музыку Густава Малера.
Но будем благосклонны, ведь каторжный
труд артистов балета не всегда усыпан розами, а атмосфера
в балетном мире – как в тылу врага. Идут войны, капитализм
сменяет коммунизм, а в балете ничего не меняется. Недаром,
когда после спектакля я сказал Цискаридзе по-английски: «You
are number one!», он схватил меня за руку и прошипел по-русски:
«Тише! Молчи!»
Что волнует сегодня артистов балета в
России?
Николай Цискаридзе:
- Талантливым людям в период коммерциализации
искусства тяжело состояться, но если судьбой дано, талант
состоится. Я нормальный человек, хожу пешком, езжу на метро.
Меня волнует, когда растут цены, когда вижу, что пожилые люди
просят подаяние. Меня волнует, когда я вижу хоть одно пустующее
место в зале.
Ирма Ниорадзе:
- Очень хочу реализоваться в балете,
потратить себя до конца. Очень хочется дарить любовь, добро
и красоту своему ребенку, своим близким, всем людям.
- Меня больше всего волнует будущее моего
ребенка, - добавляет муж Ирмы Гоча Чхаидзе, - идут войны,
и какое будущее мы оставим нашим детям.
Игорь Зеленский:
- Я два года пролежал с тяжелейшей травмой,
но поднялся с постели. Если бы передо мной стоял выбор: деньги
или сцена, я бы всё отдал для того, чтобы танцевать. Искусство
все жизненные проблемы сводит на одну линию. Главное для меня
в жизни: любовь, дисциплина и здоровье. Это необходимо для
нашей профессии, чтобы выражать то, что является главным в
жизни. Любви во мне - и у меня - больше, чем надо.
Фарух Рузиматов:
- Меня волнует только одно – куда пойдет
Кировский балет? Все мои интересы связаны с театром, танцем,
Кировским балетом. Нет жизни вне театра. Моя личная жизнь
– это театр. И меня волнует только он.
Юлия Махалина:
- В себе меня ничего не волнует, кроме
того, что я должна проходить путь мною выбранный. А это комплекс
личных и театральных интересов. В балет попала случайно, но
не случайно то, что я в нем ещё осталась. В окружении меня
волнует потеря духовности, перенасыщение информацией, но это
уже мировые проблемы.
Илья Кузнецов:
- Я философски отношусь
к жизни, стараюсь быть свободным и жить настоящим. Радуюсь
всему, что приносит жизнь, судьба. Планов создания семьи у
меня нет, так как у меня нет для этого времени.
|
