Лариса РУДАКОВА: «Однажды в газете появилось интервью, которое я никогда не давала…»

Солистка Большого театра Лариса Рудакова в жизни привыкла брать высокие планки. Девочка из Свердловска с первого раза поступила в Московскую консерваторию. Выпускалась у одного из лучших педагогов – звезды Большого театра 1940-50-х Ирины Масленниковой. Ее первым театром стал Большой, а зарубежная карьера началась со сцены Метрополитен Опера. Плюс к этому высшие награды известных вокальных конкурсов. Несмотря на все это, у Ларисы репутация человека, избегающего журналистов.

– Лариса, это правда, что вы не любите рассказывать о себе? Хотите остаться для зрителей загадкой?

– Интервью, действительно, стараюсь избегать. Но ничего загадочного здесь нет, просто однажды в одной из московских газет вышло мое интервью, которого на самом деле я никогда не давала. В это время я была на гастролях в Америке и ничего не подозревала. Меня просто поставили перед фактом. После этого у меня были неприятности, поскольку статья была со скандальной подоплекой. С тех пор я соглашаюсь на интервью только с теми журналистами, которых лично знаю, либо интересуюсь, есть ли у них музыкальное образование, чтобы хотя бы беседовать на одном языке.

– Значит ли это, что вы закрытый человек?

– Не думаю. На самом деле единственная область, о которой я говорить не хотела бы, это личная жизнь. Могу только сказать, что не замужем, но у меня двое замечательных детей. Моя дочь заканчивает в этом году школу, и общеобразовательную и музыкальную, есть определенные планы на будущее: скажем так, ее образование будет касаться музыки, но не сцены. А сын только пойдет в школу. Он очень артистичен, любит петь, рисовать. Дома у нас постоянно разыгрываются всякие представления. Глядя в телевизор, он удивляется: «Мама, почему же меня не снимают, я же артист?».

– А вы в детстве не спрашивали об этом родителей?

– На самом деле, в моей жизни многое решил случай. Судьба, если хотите. В музыкальную школу я попала отчасти благодаря соседям, которым надоели мои круглосуточные песнопения, и они посоветовали бабушке определить меня по назначению. В хор пришла благодаря подруге, которая увлекла меня однажды на занятия с собой за компанию. Когда хор распался, я стала петь в вокальном ансамбле. Самая большая прелесть этого времени состояла для меня в бесконечных концертах, поездках, выступлениях, конкурсах, где наш ансамбль, кстати, всегда получал первые награды. Но, честно говоря, на счет будущей профессии, я тогда не задумывалась, а просто получала удовольствие. Мне нравилась такая жизнь-праздник. И еще один стимул для серьезных занятий пением представляла собой моя бабушка, которая, не имея никакого музыкального образования, пела замечательно. Их было три сестры, все – певицы от природы. Когда дома они начинали петь, меня в свою компанию не пускали – бабушка считала, что я порчу всю картину. И только когда я стала учиться и понемногу развился голос, они меня приняли в свой круг. Вот такая была история.

– Поступление в музыкальное училище тоже было случайностью? Верится с трудом...

– На самом деле после десятого класса я должна была пойти работать на завод. У меня, кстати, была неплохая профессия – слесарь-сборщик контрольно-измерительных приборов и автоматики. Мне нашли на предприятии хорошее место с очень приличной зарплатой, но чуть-чуть надо было подождать. На очередном смотре самодеятельности директор музыкальной школы посоветовала мне поступать в училище, где в это время как раз начинались приемные экзамены. Я пришла к блистательному педагогу Сусанне Павловне Томиловой. Именно она настояла на моем поступлении в Московскую консерваторию. Я хорошо помню ее наставление: «В тебе есть все, но когда будешь выходить на сцену, помни, что ты не должна посрамить мой труд». Сама бы я на этот шаг не решилась никогда – Москва была для меня недосягаемой высотой, а консерватория казалась прибежищем гениев, к которым я себя ни в коей мере не относила.

– В консерватории вы учились у И.И. Масленниковой. Наверное, общение с ней не ограничивалось только профессиональными разговорами. Чему вообще она вас научила?

– Так получилось, что начинала я учиться у другого педагога, но она была уже очень преклонного возраста и в середине моей учебы ушла. Я счастлива, что Ирина Ивановна взяла меня к себе в класс. Это педагог, который умеет подарить крылья своим ученикам. Она научила меня совершенно новому взгляду на профессию, взгляду изнутри. Помогла раскрыть себя. У нас сложились очень теплые отношения. Представьте, я жила в общежитии с дочкой, что было запрещено правилами. Полагаться мне в Москве было не на кого. Ирина Ивановна тогда меня очень поддержала и разрешила нам с трехлетней Анютой приходить на урок вместе. Это было очень трогательно: я пою у рояля, работаю над дипломной программой, Анюта бегает по всему классу, а Ирина Ивановна и со мной занимается, очень тщательно, не упуская никаких деталей, и с ней успевает поиграть и пообщаться. А когда я получила предложение прослушаться в Метрополитен на Царицу ночи и пребывала в сомнениях, осилю ли я эту партию, именно Ирина Ивановна меня благословила и помогла подготовиться. Когда же, получив этот контракт, счастливая, я ей позвонила, то услышала: «Ничуть не сомневалась!..». Она умеет вселить в тебя веру в собственные силы, развернуть крылья. Это бесценное качество для педагога. Кого надо, она успокоит, поддержит, а кого-то в тех же целях может и осадить…

– Лариса, дебют в Метрополитен положил начало вашей карьере на Западе. Какие сцены, спектакли, встречи вам запомнились?

– Я очень люблю работать в Гамбурге, в их театре совершенно необыкновенная атмосфера. В течение года я спела там Мюзетту в «Богеме», Микаэлу в «Кармен», Виолетту… Вспоминаю Гамбург с особым чувством, мне близок этот город, где, кстати, я еще проходила стажировку на фирме «Deutsche Grammоfon». Часто вспоминаю Зальцбург, необыкновенный, прелестный своей камерностью, интимностью. В датском Аденсе я пела концерт Р. Глиэра. Этот город, родина Андерсена, сам весь из какой-то сказки, там царит дух волшебства. Там я поняла, почему Андерсен писал такие чудесные сказки, полные любви. Еще очень люблю прекрасную Флоренцию. Я пела там «Сказку о царе Салтане» в очень хорошей компании, дирижировал Александр Анисимов, впервые в моей зарубежной практике я работала с русским дирижером. Было много незабываемых встреч: например, с выдающимися певицами Джоан Сазерленд и Иляной Котрубас на Би-Би-Си, или с поздравившими с победой на конкурсе Николаем Геддой, Пласидо Доминго…

– За один год вы получили высшие награды на двух международных конкурсах. Вы чувствовали себя триумфатором?

– Скорее, я поняла, что умею работать. Для меня конкурсы – это в первую очередь проверка на профессионализм. Это жесткие, почти экстремальные, условия, и если в таких обстоятельствах ты можешь собрать свои нервы и выступить достойно, значит, ты чего-то стоишь. В Барселоне, например, конкурс проводился в драматическом театре, акустически совершенно не приспособленном к музыкальным мероприятиям. Конкурсы дарят возможность послушать других, и если, повезет, себя показать. Это всегда возможность чему-то научиться и поэтому я советую молодым певцам пройти это испытание, закаляющее и профессионально, и морально.

– Какие партии вы считаете своей визитной карточкой?

– Наверное, прежде всего это Виолетта. Личность высокая и чистая душой. В свое время с удовольствием пела Розину, это была моя первая героиня в театре. Еще очень люблю Джильду и Лючию. А вот о Царице ночи не могу так сказать, этот образ для меня слишком холодный, жесткий. Хотя музыка прекрасная и технический уровень этой партии помогает держать форму.

– А в «Волшебной флейте», запланированной в Большом театре на следующий сезон, будете участвовать?

– Мне не предложили, а на официальное прослушивание я не смогла прийти по объективным причинам. Пока не сложилось, а дальше посмотрим…

– В последние годы вы много выступали в концертах с Николаем Басковым. Пресса даже называла вас его любимой сценической партнершей. Ваше сотрудничество продолжается?

– Это была Колина идея, ставшая для меня полной неожиданностью. Все-таки я считаю себя чистой классической певицей, без вариантов, хотя и начинала когда-то в самодеятельности с эстрадных песен. Это было необычное и интересное предложение. Кроме того, тогда я переживала довольно сложный момент в жизни, и Коля Басков помог мне его преодолеть. Наверное, для этого нужна была какая-то встряска, переключение. Помимо этого, ни для кого не секрет, что театр накладывает на исполнительскую манеру определенные штампы, меня привлекала возможность посмотреть на себя немножко со стороны. Эстрадная сцена раскрепощает. Это, как и частые выходы на сцену, – большой плюс. Но это не значит, разумеется, что я пела чистую эстраду. Это не мое. Мы с Басковым исполняли в основном дуэты из мюзиклов, оперетт, классические оперные хиты. В последнее время выступали реже, поскольку он занимался другим проектом. Встречаемся теперь чаще в оперных концертах, но по-прежнему остаемся добрыми друзьями.