Когда я пришел в театр (в 1992 году), я сразу понял, что здесь царят два божества или два великих светила - солнце и луна, которые присутствовали на небосклоне одновременно - это Марина Тимофеевна Семенова и Галина Сергеевна Уланова. Может, мне только так казалось. но я всегда видел их вместе - на гастролях, на спектаклях. Семенова вела класс, Уланова только репетировала с солистами. Я танцевал в кордебалете, а они работали с балеринами. После класса Петра Антоновича Пестова, который работал со мной очень тщательно, я никак не мог привыкнуть, что в театре все по-другому. я ходил на классы к разным педагогам, но получал замечания лишь изредка. Мне советовали пойти к Семеновой, но я немного боялся и решился пойти только после того, как она сама позвала меня учиться у нее (это было после моего первого спектакля в Лондоне). В ее классе всегда была очень строгая иерархия, жесткая субординация - балерины. солистки, кордебалет: У каждого свое постоянное место - то, которое выбирала она, согласно своей, уже педагогической иерархии. По традиции, весь центральный станок занимали балерины. Чтобы утвердиться в классе, занять свое место, нужно пройти три обряда посвящения: период абсолютного незамечания, когда человека как бы не существует в классе, затем идет пора "гонений" - Марина Тимофеевна делает замечания, иногда резкие, даже обидные ( она при этом очень внимательно наблюдает за реакцией человека ): это длится несколько месяцев. После наступает пора "оттепели" или восхваления (опять важна реакция человека). Это своеобразный тест. А когда она понимает, что человек достоин, чтобы с ним работать, начинаются совсем другие отношения. Это ее педагогический метод, хотя применяет она его ко всем по-разному. Честно говоря, поначалу я долго не мог понять, что она говорит, что показывает (это были мелкие быстрые движения рук), хотя быстро схватывал визуально. Потом, когда я освоился с этим, часто переводил ее с языка жестов на язык движений. Важной частью обучения у Марины Тимофеевны является практика классов - когда Марины Тимофеевны нет, то класс ведет старший по положению. Если в классе в тот день не было балерин, мне доводилось самому давать класс - комбинации Семеновой настолько уникальны (я много за ней записывал), что придумывать свои собственные казалось кощунством. Но даже ее комбинации, которые я знаю наизусть, теряют смысл без ее сиюминутного участия. Ее класс - это модель взаимоотношений в театре, как бы "театр в театре": так формируется психология артиста, определяется его место в театре. Для меня это было продолжение той школы, которую я прошел в училище, когда педагог участвует во всех твоих делах, направляет тебя и интересуется и процессом и результатом. Марина Тимофеевна ходит на все наши спектакли, смотрит как ты репетируешь с другим педагогом, если считает нужным, приглашает на свои репетиции с балеринами. Вот это и есть школа Семеновой.

Ее класс ориентирован на балерин, а также ведущих солистов - так было всегда и это определяло его уровень - все, кто учился у Семеновой, стали замечательными артистами. Например, когда у Инны Петровой приближается "Раймонда", Марина Тимофеевна дает класс для Инны, остальные подстраиваются. Но это уже привычка для тех, кто работает с Семеновой. Никто не знает так хорошо устройство человеческих мышц, как она (Марина Тимофеевна много лет тщательно изучала строение человеческого тела), но это не безотносительная анатомия или физиология, знание которой необходимо профессиональному педагогу. Важнее, что Семенова - поклонница античности, эллинской гармонии и красоты. Она путешествовала в молодости по Греции и Италии, изучала скульптуру. Ее эстетические идеалы, подкрепленные конкретными знаниями и опытом, определяют ее педагогический метод. Балерина должна иметь выворотность - это условие sine qua non, но это не значит, что нужно сильно выворачивать ногу, делать слишком высокий батман - это нарушает гармонию. Пока ты работаешь с Семеновой, можешь быть уверен в том, что твое здоровье, здоровье твоих мышц в заботливых руках. Вообще, все, что она говорит - это правильно. Я уже почти десять лет в ее классе, и могу сказать, что утренний класс у Марины Тимофеевны - это лучшее начало не только рабочего дня (после ее класса мышцы весь день готовы к работе), но и залог человеческого тепла в театре. Еще Семенова владеет секретом "музыкальности мышц" - концертмейстер никогда не играет балетную музыку в ее классе, так как к ней привыкают мышцы. Она задает такие акценты в музыке, которые заставляют мышцы работать по-другому, и это гарантия их сохранности и долгой функциональной способности.

Марина Тимофеевна - это школа танца и школа жизни одновременно. Если говорить о какой-то конкретной школе, то, она, наверное, представительница петербургской школы. Но я не могу судить, так как я не знал московской школы (хотя учился в Москве), все мои педагоги так или иначе были связаны С Вагановским училищем: мой педагог в Тбилиси учился у Варвары Павловны Мей, ведущего педагога младших классов. Пестов учился в Перми у Иоэля Иосифовича Плахта и Екатерины Николаевны Гейденрейх. И в Большом театре Семенова и Уланова, с которой я репетировал несколько партий, олицетворяли собой петербургскую школу, хотя я специально об этом не задумывался. Важно, что Марина Тимофеевна несет свою "семеновскую" школу, и речь идет не только о продолжении традиций, петербургских или московских, но о создании новых, "семеновских".