МОЙ "БАЛЕТ"

Получив "домашнее задание" - написать, какое место в моей скромной жизни занимает балет и, в частности, Большой театр, - я легкомысленно согласилась, а потом пожалела. Я и балет - сплошное нет (рифма)!

Задумавшись над предложенной темой поняла, что даже в моих сумбурных стихах много признаний именно в том, что этот вид искусства меня в себя не впустил, за что я ему бессознательно всю жизнь "мстила" иронией. Лет двадцать назад написалось:

На дворе - асфальт и бред
Изнурительного лета...
Если мне дадут либретто,
Мне понравится балет.

Марля, музыка, гроза,
Накрахмаленные ветки.
Веер чопорной соседки
Холоден, как стрекоза...

Между прочим, писано после очередного посещения Большого театра. Лет десять спустя такое: "Походке моей не завещан балет/ - чужая нарядной истоме..."

Откуда этот антибалетный комплекс? Должно быть, как все в нас - из детства. Вспомнила, что в записках о ранних годах "Вам в привет", напечатанных в декабре 2000 года в "Знамени", есть у меня кусочек и о балете. Приведу его здесь:

"В 1958 году я летом впервые побывала в Ленинграде. Там маме делали ужасную онкологическую операцию (она потом, и не инвалидом, прожила без малого еще тридцать лет), а мы с папой жили у знакомых, чтобы каждый день в окраинной больнице, где мама лежала в коридоре, ее навещать. Мы в то лето все любили друг друга особенно сильно... Да, были белые ночи.

Из культурной программы помню помпезный балет "Медный всадник", где меня потрясло декоративное наводнение и тот факт, что оно, как мне объяснили взрослые, из марли. Наверное, в этот момент я - уже тогда клиническая максималистка - наотрез отказалась доверять театру и особенно балету. А вечером хозяйка квартиры, где мы гостили, - чудесная женщина с округлым именем Руня и со стрижкой под мальчика, - прочла мне великую поэму Пушкина, по которой было скроено либретто, вслух. "Нева металась, как больной в своей постели беспокойной", - это было потрясающе, это было и про историю, и про сегодня, и про маму в больнице. Тут я навеки предпочла поэзию - марле иных искусств".

При этом я очень люблю балет Петра Ильича Чайковского "Лебединое озеро" и темы любви из этого гениального творения иногда молча (вслух - нельзя: полное отсутствие слуха) напеваю, а также "Щелкучника". Но люблю именно музыку, а балет как иллюстрация к ней меня не пронзает.

Когда перечитываю изумительные строки, балетом навеянные, у Михаила Кузмина или у Анны Ахматовой, - волнуюсь. Но опять как-то опосредованно.

Как раз в эти дни читаю интереснейшую книгу Соломона Волкова "Страсти по Чайковскому. Разговоры с Джорджем Баланчиным", где выдающийся хореограф учит "видеть музыку и слышать танец"... Учусь. Что никогда не поздно. А вдруг это искусство еще снизойдет до меня, простит мне тупость и откроет мне двери?

Что же касается Большого театра как здания, то оно для меня (а я коренная и навеки влюбленная в Москву москвичка) - один из важнейших з н а к о в моего города. Летящие в небо кони!

Вот, увы, и все. Прошу прощение за то, что "домашнее задание" я выполнила на двойку с плюсом.

Декабрь 2001 г., Москва.